— Ну и правильно, что уходишь! Нечего тут устраивать спектакли. Подумаешь, обиделась! Антош, да не переживай ты. Побегает пару дней по подружкам и вернётся. Куда ей деваться-то?
Марина застегнула сумку и подошла к ним.
— Я не вернусь, Галина Петровна. И знаете почему? Потому что я наконец поняла — в этом доме я всегда буду третьей лишней. Вы со своим сыном прекрасно проживёте вдвоём. Готовьте ему борщи, стирайте его рубашки, контролируйте каждый его шаг. А внуков… внуков вам придётся поискать в другом месте. Хотя сомневаюсь, что найдётся женщина, которая согласится жить под вашим прессом.
— Да как ты смеешь! — свекровь покраснела от гнева. — Антон, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Но Марина уже не слушала. Она прошла мимо них, взяла из прихожей свою куртку и сумочку. У двери обернулась и посмотрела на Антона.
— Знаешь, что самое грустное? Я любила тебя. Правда любила. Но ты так и не стал мужчиной. Ты остался маленьким мальчиком, который боится маму расстроить. И знаешь что? Это не моя проблема. Больше не моя.
Она вышла, тихо закрыв за собой дверь.
На улице было прохладно. Марина остановилась у подъезда и достала телефон. Нужно было позвонить подруге, попроситься пожить пару дней, пока она найдёт съёмную квартиру. Нужно было многое обдумать, многое решить. Развод, раздел имущества, новая жизнь.
Телефон завибрировал. СМС от Антона: «Марин, вернись. Мама уйдёт. Обещаю».
Она прочитала сообщение и удалила его. Потом заблокировала номер. Хватит. Три года она ждала, что он повзрослеет, что станет на её сторону, что защитит их семью. Но некоторые мальчики так и не становятся мужчинами. И это не её вина, что она выбрала не того.
Марина подняла голову и посмотрела на окна их квартиры. На третьем этаже горел свет, и она представила, как Галина Петровна сейчас утешает своего сына, говорит, что всё к лучшему, что он достоин большего. И Антон будет кивать, соглашаться, радоваться, что конфликт разрешился сам собой.
Через два дня Марина сняла небольшую студию на другом конце города. Через неделю подала на развод. Антон пытался звонить с других номеров, писал длинные сообщения, даже приезжал к ней на работу. Но всегда с одним и тем же рефреном: «Мама обещала не вмешиваться». Не «я не позволю ей вмешиваться», а «она обещала». Разница была принципиальной.
Галина Петровна тоже пыталась выйти на связь. Оставляла голосовые сообщения, где сначала грозилась, что Марина не получит при разводе ни копейки, потом предлагала «поговорить как взрослые люди», а под конец плакала и говорила, что готова извиниться. Но Марина знала цену этим извинениям. Стоило ей вернуться, и всё начнётся сначала.
Развод прошёл быстро и почти безболезненно. Квартира осталась Антону — в конце концов, ипотека была оформлена на него. Марина не стала претендовать на имущество. Ей хотелось только одного — свободы. Свободы от токсичных отношений, от постоянного унижения, от необходимости доказывать свою ценность.
