Когда я услышала эти слова, мир словно остановился. Стою посреди кухни, в руках пакет с товарами для отправки на WB, а муж спокойно сообщает, что продал мою машину. Не нашу. Мою. Ту, которую я покупала на собственные деньги год назад.
— Что ты сказал? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.
Олег даже не поднял глаз от телефона:
— Говорю, машину продал. Маме на первый взнос нужно, а ты всё равно на своих коробочках зарабатываешь копейки. Пешком походишь — полезно для здоровья.
Коробочки. Копейки. Он так называл мой бизнес на Wildberries, который за два года принёс мне больше, чем его работа слесаря за все пять лет брака. Но Олег об этом не знал. Я держала доходы в секрете, откладывая на наше общее будущее. Какая же я была наивная.
— Олег, ты продал мою машину без моего согласия? — голос дрожал от ярости. — Это вообще законно?
— Да ладно тебе, — махнул рукой. — Мы же семья. А у мамы ипотеку не одобряют, если первоначального взноса нет. Ей всего-то полтора миллиона нужно на трёшку в центре.
Полтора миллиона. За мою машину, которая стоила два. Интересная арифметика.
— И куда делась разница в пятьсот тысяч?
— Ну… комиссии там, оформление… — замялся Олег. — Да какая разница! Главное, что помогли.
«Ты продал мою машину без моего согласия?» — с яростью спросила Анна, ставя под угрозу семейные узы ради справедливости
