— Я пытаюсь найти баланс…
— Нет баланса! — Марина почти кричала. — Есть твоя жена и твоя мать! И ты должен выбрать, на чьей ты стороне!
— Это нечестно, ставить меня перед таким выбором!
— А честно позволять ей унижать меня? Честно молчать, когда она ведёт себя как хозяйка в моём доме?
Андрей встал и подошёл к ней.
— Марин, давай успокоимся. Мама уехала, больше не придёт. Давай забудем об этом конфликте.
— До следующего раза? — Марина отступила. — Нет, Андрей. Так больше не может продолжаться.
— Что ты предлагаешь?
— Либо ты расставляешь приоритеты и начинаешь вести себя как глава семьи, либо мы расходимся.
— Ты шантажируешь меня!
— Я даю тебе выбор. Который ты должен был сделать три года назад.
Андрей выглядел потерянным. Марина почти пожалела его, но вспомнила все унижения, все конфликты, всю боль — и жалость прошла.
— Подумай, — сказала она. — У тебя есть время до утра.
Ночь Марина провела в гостевой комнате — той самой, где жила свекровь. От подушки всё ещё пахло её духами — приторными, тяжёлыми, как и сама Галина Петровна.
Утром она вышла на кухню и обнаружила там Андрея. Он сидел за столом с чашкой остывшего кофе, и вид у него был помятый — явно не спал всю ночь.
— Я подумал, — начал он, не глядя на неё. — Ты права. Мама часто перегибает палку. И я… я должен был защищать тебя.
Марина молча села напротив, ожидая продолжения.
— Но она моя мать, — Андрей наконец поднял глаза. — Я не могу просто взять и отрезать её от нашей жизни.
— Я и не прошу этого, — мягко сказала Марина. — Я прошу установить границы. Чтобы она приходила в гости, а не жила здесь. Чтобы спрашивала разрешения, прежде чем что-то менять. Чтобы уважала меня как хозяйку дома.
— Андрей, — Марина взяла его за руку, — ты не можешь всю жизнь жить в страхе обидеть маму. У тебя есть своя семья. Я — твоя семья.
— Я поговорю с ней. Объясню. Но… если она не поймёт?
— Тогда это её выбор, — Марина пожала плечами. — Мы не можем заставить её измениться. Но мы можем защитить наш дом и наш брак.
— А если она совсем перестанет общаться?
— Не перестанет. Ты её единственный сын. Но даже если так — что важнее? Её капризы или наша семья?
Андрей молчал долго. Марина видела, как он борется сам с собой, и ждала. Наконец он глубоко вздохнул.
— Наша семья важнее. Ты важнее.
Марина почувствовала, как напряжение отпускает. Может, ещё не всё потеряно?
— Я позвоню ей сегодня, — продолжил Андрей. — Извинюсь за вчерашнее, но объясню нашу позицию. Что она желанный гость, но только гость.
— Спасибо, — Марина сжала его руку крепче.
— Но ты тоже… — Андрей замялся. — Может, иногда быть немного мягче? Она же пожилой человек, ей трудно меняться.
— Я буду стараться, — пообещала Марина. — Если она будет уважать границы.
Звонок свекрови раздался через час. Марина тактично ушла в другую комнату, но всё равно слышала обрывки разговора. Андрей говорил спокойно, но твёрдо. Несколько раз повторил слово «границы». В какой-то момент из трубки донёсся истерический крик Галины Петровны, но Андрей не сдался.
