Да если бы не я, ты бы сгинула где-нибудь в подворотне. Наверное, надо мне и тебя и дочь твою бестолковую бросить. Надоело. Я вас в люди тяну, а вы, как специально, ко всему плохому стремитесь.
Говорила мне мама, чтобы я с от брос ами не связывался. Права была на 100%, а я не слушал.
Думал, что получится из тебя, Катька, человека сделать. А ты вякаешь против меня в моей собственной квартире!
Какой пример ты дочери подаёшь? Что меня можно ни во что не ставить!
Вера с уж асом наблюдала, как мама морщится от ударов, не пытаясь даже защититься.
Девочка не знала, как долго длилось наказание, но, по её ощущениям, это было непрекращающимся кош мар ом.
Отец, отведя душу, спокойно вернулся за стол и продолжил ужинать. Покончив с пюре и котлетой, мужчина опустошил половину салатника с «Селёдкой под шубой» и потребовал:
– Вера, садись и ешь. Зря, что ли, я деньги зарабатывал, чтобы продукты тебе на праздник купить? Неблагодарная, как и твоя мать.
Аппетита у девочки после недавней безобразной сцены совсем не было, но ослушаться было слишком стр ашно.
Она села за стол на своё место напротив отца и стала, давясь, доедать то, что лежало у неё на тарелке.
Катя, не дождавшись приглашения, так и стояла возле двери до тех пор, пока Толя не приказал:
– Чай тащи и торт. И со стола лишнее убери.
Катя повиновалась, и в знак одобрения мужчина даже пригласил её разделить чаепитие с ним и дочкой.
Вскоре Толя насытился и сообщил:
– Устал я с вами. Спать пойду, и, надеюсь, вы не станете сильно громыхать посудой.
Вера с мамой тихонько перетаскали на кухню всю посуду, закрыли дверь, чтобы в спальню не проникали звуки и, перемыв и вытерев тарелки, чашки и ложки, просто сидели на кухне.
Катя старалась облегчить боль от ударов народными средствами, а девочка осмелилась попросить:
– Мама, давай сбежим. Я не могу больше терпеть. Я боюсь.
Женщина, прикладывая к полыхающей от ударов руке пакет с замороженной ягодой, завёрнутой в полотенце, тихо оправдывалась:
– Некуда нам бежать, дочка. Так получилось. Прости, что ты страдаешь из-за моей глупости и доверчивости.
К тому же, боюсь, если даже я найду нам угол, Толя нас отыщет, и тогда всё будет ещё хуже, чем сейчас.
***
Девочка не стала настаивать. В самом деле, если мама так сказала, значит, выхода и правда нет.
Впрочем, Катя и сама понимала, что с каждым годом характер мужа становился всё хуже, и надо срочно думать, как защититься от тирана.
Особенно опасно было то, что на людях он играл роль безупречного главы идеального семейства. Так что, если бы она и осмелилась обратиться за помощью к кому-то из знакомых, ей бы просто не поверили.
Однако после этого испорченного праздника дочери Катя стала готовить «пути отхода».
Пользуясь тем, что Толя сильно не вникает в учебные дела дочери, ограничиваясь проверкой дневника и тетрадей, женщина дождалась летних каникул и перевела Веру в другую школу.
