забронировала лучший столик в Золотом драконе ресторане с безупречной репутацией и изысканной кухней, нежные кремовые розы, чтобы подчеркнуть элегантность Галины Николаевны, и золотые акценты, символизирующие её статус; договорилась о живой музыке, тихий саксофон, создающий атмосферу уюта и праздника; всё должно было быть идеально. Алексей, её муж, в этой суете участия не принимал; он вообще редко вмешивался в отношения между Мариной и его матерью, предпочитая оставаться в тени, но юбилей — это особый случай. Марина надеялась, что праздник, организованный с такой любовью и вниманием, растопит Лёд в сердце Галины Николаевны. Она мечтала о Тёплом взгляде, О искреннем спасибо, О чувстве, что её наконец-то приняли в семью. В день праздника Марина приехала в ресторан за час до банкета, чтобы убедиться, что всё готово; она хотела лично проконтролировать расстановку столов, проверить звук у музыкантов, убедиться, что розы свежие; она нервничала, поправляла несуществующие складки на своём платье, элегантном чёрном футляре, который, как ей казалось, подчеркивал её стройную фигуру и скрывал следы усталости.
Заходя в просторный зал Золотого дракона, Марина на секунду замерла; ресторан был полон, но в углу, у панорамного окна с видом на вечерний город, она увидела знакомую компанию: лавна, величественная и надменная, стояла со своими родственниками и подругами. Все они, о чём-то оживлённо, беседовали и смеялись. Несколько секунд Марина стояла в нерешительности, наблюдая за происходящим; никто не обращал на неё внимания. Она словно была невидимкой, призраком, наблюдавшим за чужим праздником, сбой ВХ, стараясь скрыть волнение и разочарование.
Добрый вечер, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал бодро и уверенно. Я так рада, что вы уже здесь, Галина Николаевна, — окинула её презрительный взгляд, не потрудившись даже скрыть неприязнь. А это ты, — процедила она сквозь зубы, словно Марина была нежеланный гостем, нарушившим её покой. Алексей стоял рядом с матерью, опустив глаза; он даже не попытался поприветствовать Марину, не говоря уже о том, чтобы предложить присоединиться к их разговору, он просто молчал, прячась за спиной своей властной матери.
Марина подошла ближе к столу, пытаясь понять, где ей сесть; она огляделась, но свободного места не было — на каждом месте была именная записка. «Простите», — тихо сказала Марина: «Обща Нив ви для Санта принести ещё один стул».
Галина Николаевна усмехнулась, и в её глазах вспыхнул злорадный огонь. — Ой, Мариночка, что ты так волнуешься, тебя здесь никто и не ждал, — произнесла она нарочито громко, чтобы всё вокруг услышали. Марина почувствовала, как кровь прилила к лицу; слова свекрови, словно ударили её пощёчины, — она опешила, не зная, что ответить; ей казалось, что всё…
