Про машину думать забыл — влетел в дом и заметался по комнате, хватаясь за вещи жены. Пусть собирается! Пусть катится!
Алина влетела следом и кинулась мужу на шею:
— Егорушка! Ты чего? Что на тебя нашло? Я же видела тебя! Почему убежал?
— А мне что — нужно было подождать, пока вы там закончите? Эх, Алина! А я ведь верил тебе, думал — ты не такая! Маму ругал, что гадости о тебе говорит! А ты… Кто он? С кем ты там была? Я найду его!
Алина взревела, повисла на его руках, сжатых в кулаки. Он посмотрел на неё и поморщился — в глазах даже вины нет, раскаяния. Тебе, вижу, всё равно! Сделала мужа рогоносцем и довольна!
Алина отступила, уперла ручки в бока:
— Знаешь, Егор, а я ведь и обидеться могу! Я всё понимаю — в темноте всякое привидеться может. Но же знаешь, где я была? Так пошли, я познакомлю вас!
Она схватила мужа за руку и, уже не скрываясь, потянула в сторону заброшенной баньки. По пути прихватила фонарик и зачем-то краюшку хлеба.
Егор шагал молча. Слышно было только его тяжёлое дыхание. Алина тоже не проронила ни слова, пока не вошли в баню.
В заброшенном здании голос жены зазвучал нежно:
— Милая, иди сюда! Не бойся! Смотри, что я тебе принесла! Ну-ка, выходи! Давай же, выходи!
Снова стон — усталый, тяжёлый — и писк тоненький, недовольный. Из темноты послышались шаги, а затем появилась… собака.
У Егора пропал дар речи.
Алина светила на собаку фонариком и чуть дальше — туда, где копошились маленькие щенки.
— Знакомься, Егор! Это Эльза, собака твоих родителей, которую они избили и выбросили на погибель сюда. Я мимо однажды шла, слышу — стон. Заглянула, а тут она! Видимо, отслужила своё, и как стало понятно, что щенки будут, так и избавились от неё. Прямо как от нас, правда? Ремонт сделали — и на выход! «Больше нет от вас пользы, детки!»
— Твоя мама ежедневно ходила, пока ты в плаванье был. Приходила, ворчала и говорила, что никак не дождётся, когда мы съедем. А только мама твоя как увидела собаку, палку схватила и на неё бросилась! Сказала: если не избавлюсь от собаки, она меня из дома выставит! Вот и пришлось сюда её перенести. Стала их подкармливать. Да так, чтобы мама твоя не увидела — а то, зная её, могла бы навредить им.
Егор гладил собаку и молчал. Стыдно ему было — что чуть сам не разрушил свой брак. Жаль жену — за то, что оставил и пришлось пережить ей всё это самой. Жаль собаку, которая сейчас так преданно ему в глаза смотрела.
— Так ты щенков бери, а я Эльзу понесу. Заберём их домой, — сказал решительно и подхватил собаку на руки.
Подождал жену и уверенно зашагал домой. Аля улыбалась и шла за ним, прижимая к груди четверых щенят.
А во дворе, будто почуяв неладное, их уже поджидала мама Егора:
— Вы зачем эту шавку притащили? Ведь я же сказала тебе, Алина, чтобы в доме её не было!
Егор рыкнул на мать, шагнул — едва не сбил с ног:
