Егор ничего не сказал Алине — не хотел волновать. Сам подумал и решил вернуться на прежнюю работу. Разлука будет, зато денег заработает — купят свой дом. Раньше всё родителям отдавал, себе почти не оставлял. Теперь ой как пожалел. Копил бы — не пришлось бы жену оставлять.
Аля, конечно, против была. Плакала:
— Мы же и так хорошо живём! Зачем это тебе, Егорушка?
— Ты мне веришь, Алин? Вот так нужно, понимаешь?
— Не понимаю! Только недавно поженились, а ты уже из дома бежишь!
Долго спорили. Всё же уехал Егор.
Теперь дома появлялся редко. Приезжал ненадолго — жена понять не успевала: вроде и был, оглянулась — снова пора в рейс.
— Ох, да плаваешь, сынок! Жёнушка твоя тебе рога наставит, — подливала масло в огонь мама в их редкие встречи.
Егор отмахивался. Но вода камень точит — стал присматриваться к супруге. И заметил странность: только он за порог по делам, а Аля прочь из дома. Возвращается почти с ним вровень. Он придёт, а дома шаром покати — ни еды, ни жены.
— Ой, не успела, Егорушка! Прости, сейчас всё приготовлю! — оправдывалась, пряча глаза и суетясь.
Он за поворот, а в зеркале заднем — тоненькая фигурка супруги, укутанная в шаль.
Стало неспокойно. Вспомнились материнские слова, жены виноватые глаза. Обида взяла: он, получается, деньги зарабатывает, чтобы зимой на улице не остаться, а Алинка… что?
Что жена делает — предстояло выяснить.
Вернувшись из очередного рейса и снова заметив за женой эту странность, Егор решил проследить.
— Аль, я в город смотаюсь. К вечеру вернусь. Думаю, последний рейс этот был. Хватит, устал уже. Нужно документы забрать, последнюю получку — и всё. Буду дома с тобой.
— Ну наконец-то! — бросилась на шею, расцеловала мужа, проводила до калитки.
Как только машина скрылась из виду, накинула шаль и поспешила прочь из дома.
А Егор заехал в перелесок неподалёку, оставил машину там, сам вернулся и последовал за женой.
Аля шла крадучись, будто боялась быть пойманной. Голову гнула, куталась в шаль, смотрела только под ноги. Шла недолго — остановилась у заброшенной баньки на самой окраине. Раньше тут и дом был, но время его не пощадило: размыло дождями, сдуло ветрами. Люди помогли, конечно — что ценного было, унесли. А вот банька выстояла. Летом в ней детишки приезжие на каникулы гуляли. Сейчас стояла пустая, зияя тёмными проёмами окон.
Вот в неё Алина и вошла, скрывшись в темноте.
Егор крался незаметно, боялся раньше времени супругу спугнуть. На цыпочках подошёл к двери, прислушался. Из глубины строения доносилась какая-то возня и едва различимый шёпот Алины. Что говорила — не понять, но по интонациям ясно: что-то ласковое, нежное.
Мужчина не выдержал и заглянул внутрь. В едва различимых сумерках увидел голые плечи жены, услышал тихий стон, похожий на писк, и звук поцелуя.
Выскочил как ужаленный и бросился прочь, уже не заботясь о том, что его услышат. Пусть слышат! Пусть знают, что он их раскрыл! С жены дома спросит, а с её… любовника разберётся!
Получается, мама была права — изменяет ему жена!
