Утро наступило обычное, с запахом полыни и свежего хлеба.
— Марфа, — тихо сказал Ваня, встречаясь со мной взглядом, — может, съездим к тебе на работу? Покажешь свой офис? Мама, наверное, не отпустила бы. Им лучше не знать…
Я кивнула. Маленькая передышка.
Дорога в офис напоминала бегство. А ведь ещё вчера всё это — дом, кухня, бизнес — было моей жизнью. Сегодня же всё стало лишь призраком?
В офисе пахло бумагой и кофе. Это была моя территория.
— Смотри, Вань, — я показала ему новый календарь на стене, старую фотографию, на которой я улыбалась так широко, что самой не верилось, что это я, а все слёзы — остались где-то в прошлом.
— Всё это — моё. Мой труд, мои страдания. И я не готова просто так отдать двадцать пять миллионов… Даже ради вас.
Ваня тяжело опустился на стул и опустил голову на стол:
— Я не знал, что всё настолько… важно. И тяжело.
— Я тоже не знала. Пока не столкнулась с этой суммой. Двадцать пять миллионов…
Вечером, возвращаясь домой, я вдруг почувствовала, что что-то во мне изменилось навсегда. Я больше не могла жить только ради чужого благополучия. Я — не просто чужой долг и не список требований. Я — человек, имеющий право на счастье и право на ошибку. *** После памятного кухонного разговора, третья ночь не принесла сна. Звуки дождя, словно перешептывание, и необъяснимые ночные трели казались явными, даже если их не было. Вопрос не покидал головы: что мне надлежит предпринять и почему эта ноша возложена на мои плечи? Не потеряю ли я себя, разделив свой мир на части? Эти злополучные миллионы давили, как огромная люстра над сценой, чуждая и угрожающая.
Утром застала свекровь за её любимым занятием — уходом за старинными чашками, с той же неутолимой страстью, с какой она стремилась контролировать чужие жизни. Я промолчала. Она бросила на меня взгляд исподтишка:
— У тебя сегодня планы?
— Как обычно, — ответила я. Внутри будто тикали часы, отсчитывая упущенное время, а решение все еще не принято.
В прихожей Ваня переминался с ноги на ногу, как испуганный кот. Он был особенно тщательно причесан, и даже надел свою лучшую синюю рубашку.
— Подвезти тебя? — тихо спросил он.
В дороге Ваня молчал, лишь изредка поглядывал на мелькающие за окном пейзажи.
— Марфа, — наконец выдохнул он, — они всегда найдут способ взять новые кредиты, если захотят. Если ты отдашь все сейчас, завтра появится что-то еще… Мне кажется, должна быть черта, которую нельзя переступать. Я бы и сам…, но почему-то всегда позволял им манипулировать моей жизнью, и твоей тоже…
В офисе царила привычная атмосфера: тусклый свет, вчерашний чай, разговоры коллег и звонки поставщиков — кипела обычная жизнь.
Я села за компьютер, но не для работы, а чтобы обдумать последствия своего выбора.
Тут же зазвонил телефон. Это была свекровь.
— Ну что? — она не любила ждать. — Мне нужно сегодня узнать у юриста. Им нужны гарантии! Марфа… Мы все поймем, если ты откажешься. Просто поймем…
— Я не могу сейчас говорить, — отрезала я, — мне нужно время. День. Неделя.
