Папа рассказал, что заболел. Работать, уже, естественно, не может. До пенсии еще далеко. Но удалось оформить инвалидность. Не Бог весть, что, но какие-никакие деньги.
И попросил встретиться. Сказал, что теперь живет один. О подробностях не распространялся, но Аня поняла, что вторая жена его выперла. Это было ясно по неожиданно ласковому тону, который ему был явно не свойственен.
Но удовлетворение от услышанного не наступило, хотя можно было бы порадоваться, что человек получил по заслугам: за что боролся, на то и напоролся. Вот они бы с мамой его не выгнали.
Дело происходило в субботу. Дина Петровна и выросшая сестра были дома и прекрасно слышали разговор. А детали додумали, но было ясно: потребовалась помощь, и наглый изменщик вспомнил про родню.
И дома поднялся х. ай. Мама и сестра кричали, перебивая друг друга. И вклиниться в этот крик не было никакой возможности.
— Ну, что, выперли, наконец-то, тебя … (такой-то)? Догулялся? — надрывалась мама, как будто, отец мог ее слышать. — Боженька все видит!
— Вот он, бумеранг-то! — вторила ей Машка. — Прилетел, наконец! А не надо было пакостить, где живешь, папочка!
И в этом совершенно не конструктивном крике слились воедино обида, негодование, испытанное унижение, что тебя бросили, как ненужную вещь, и удовлетворение от того, что возмездие, наконец, наступило.
Их можно было понять. Но и отца тоже можно было понять: ему требовалась помощь. Ну, не на паперть же ему идти, честное слово! При живой-то родне!
— Что он от тебя хотел? — подозрительно спросила наоравшаяся мама. — Не смей ему ничего давать!
— Увидеться хочет! — коротко ответила Аня.
— Зачем? Столько лет не хотел, а теперь что — совесть проснулась? Никогда не поверю!
Мама, к сожалению, была права: папа попросил небольшую сумму на покупку лекарств. И, в принципе, Аня с мужем легко могли ее выделить.
Но дело было совершенно в другом: он им всем нагадил в душу, поэтому должен был понести наказание, чтобы было неповадно.
— Ничего с ним не сделается! — заключила Дина Петровна. И добавила: — А с. дох.нет — небо чище будет. Дашь денег — прокляну!
Да, менять свое решение она явно не собиралась.
На завтра было воскресенье, и дочь поехала по названному папой адресу: чего время тянуть?
Папа жил в крохотной комнатушке большой коммуналки. Сказал, что его бесплатно пустил приятель — денег у Александра Ивановича все равно не было.
Это был папа и не папа. В чужом, странно похудевшем человеке с трудом можно было узнать прежнего весельчака и балагура, любителя и любимца женщин.
В таких случаях говорят: его можно было узнать по глазам. Но как раз этого и не произошло: это были глаза совершенно чужого человека — со странными желтыми склерами, как будто подернутыми пленкой.
— Ну, что, уделала меня жизнь? — усмехнувшись спросил Александр Иванович. — Довольна?
— Это не жизнь тебя уделала, — тихо ответила Аня. — Это ты сам себя уделал, папочка.
