«Тетя Вера, отойдите в сторону. Это семейное дело».
«Я тебе не тетя! И пока ты руки распускаешь, никакого семейного дела нет!»
Тут Маша заплакала. «Мам, хватит. Я поеду с ним».
«Машенька, что ты говоришь?»
«Я устала от всего этого. Пусть будет что будет».
Но я не могла позволить дочери вернуться к тирану. «Сергей, я тебя последний раз предупреждаю — либо ты меняешься, либо уходи отсюда».
«Хорошо! Ухожу! Но жену и ребенка забираю!»
«Не заберешь. Маша, ты остаешься здесь».
Скандал разгорелся нешуточный. Сергей кричал, что я разрушаю его семью. Маша металась между нами, не зная, что делать. Данилка проснулся от крика, заплакал.
В итоге Сергей собрал вещи и ушел. Но с условием — завтра вернется за женой и ребенком. А я поставила ультиматум дочери — либо она окончательно разрывает с мужем, либо я больше не буду ее защищать.
«Мам, ты меня ставишь в невозможное положение».
«Машенька, я хочу тебя спасти. Неужели ты не понимаешь?»
«Понимаю. Но это моя жизнь, мой выбор».
«А Данилка? Ты хочешь, чтобы он рос в семье, где отец мать бьет?»
Этот довод подействовал. Маша согласилась остаться. Но я чувствовала — решение это далось ей очень тяжело.
Сергей действительно пришел на следующий день. Но уже не один, а с своей матерью. Лариса Петровна всегда относилась ко мне прохладно, а теперь смотрела как на злейшего врага.
«Вера Михайловна, вы что творите? Семью разрушаете!»
«Лариса Петровна, ваш сын жену бьет».
«Ерунда! Сергей не такой! Это Маша его провоцирует!»
«Как это провоцирует?»
«А так! Не слушается, перечит. Мужчину надо уважать!»
«Уважать надо заслужить».
«Он работает, семью содержит. Чего еще надо?»
«Не бить жену. Элементарно».
Лариса Петровна фыркнула. «Избаловали вы свою дочку. Думает, что все ей должны. А семья — это компромиссы».
«Побои — это не компромисс».
Сергей все это время молчал, но я видела — он злится. Когда мать его попросила поговорить с женой наедине, я не разрешила.
«Все разговоры при мне».
«Вера Михайловна, я прошу вас — дайте нам возможность все обсудить».
«Нет. Последний раз говорю — либо лечитесь, либо уходите из нашей жизни».
«Мам, может, правда дашь нам поговорить?» — неожиданно попросила Маша.
Я поняла — дочь колеблется. «Хорошо. Но дверь в комнату открыта. И при первом же повышении голоса разговор прекращается».
Они проговорили час. Сергей клялся, что изменился, что больше никогда не тронет жену пальцем. Маша плакала, говорила, что любит его. Я слушала и понимала — дочь готова ему поверить.
Когда они вышли из комнаты, Маша объявила свое решение. «Мам, я еду с Сергеем. Мы снимем квартиру, начнем все заново».
«Машенька, ты совершаешь ошибку».
«Возможно. Но это моя ошибка. Я должна попробовать еще раз».
«А если он опять поднимет на тебя руку?»
«Тогда я навсегда его брошу. Обещаю».
Я поняла — удержать дочь силой невозможно. Она взрослая женщина, имеет право на собственный выбор. Пусть даже неправильный.
«Ладно. Но запомни — если что-то случится, двери моего дома для тебя всегда открыты».
«Спасибо, мам. Я знаю».
