«Жалею, — отвечаю я. — Но дружба, которая может закончиться таким образом, наверное, не была настоящей».
Я до сих пор не понимаю, что двигало Леной. Желание отомстить за свое несчастье? Попытка убедить себя, что развод был правильным решением? Или просто эгоизм — она хотела, чтобы я разделила ее судьбу?
Но я знаю одно — больше никогда не буду так глубоко вмешиваться в чужие семейные проблемы. Помочь советом, выслушать, поддержать — да. Но участвовать в планах развода, обсуждать стратегии раздела имущества, делиться методами слежки за мужьями — нет.
Потому что, помогая подруге обрести свободу, я чуть не потеряла собственное счастье.
