Мария, обрадованная согласием невестки, оформила на неё доверенность на ведение всего процесса — а именно — заключения договора с риэлтерским агентством, показа квартиры и получения денег до или во время подписания договора. А вот подписать договор купли-продажи должна была сама собственница — Мария, которая считала, что таким образом обезопасит себя — ведь без её подписи никто квартиру не продаст!
Однако… её беда была в том, что она не обратила внимания на слово в доверенности «ДО .».
«… и получения денег до или во время подписания договора…»
Выставленная на продажу квартира была в самом центре города, на седьмом этаже, с прекрасной, индивидуальной, узаконенной перепланировкой и ремонтом, тёплая и уютная.
А ещё в ней была огромная, на две комнаты лоджия — утепленная с тонированными, солнцезащитными стеклами на окнах.
Городок маленький. Цены на недвижимость не заоблачные, а поэтому покупатель, а, точнее покупательница с наличными деньгами, нашлась быстро.
Составили договор, согласно которого деньги вносились двумя частями под расписку — третья часть Лене, а остальное — Марии.
Покупательнице квартира понравилась настолько, что она, осмотрев её днём пообещала вечером принести не маленький задаток — третью часть цены.
Вот и пришла Мария к невестке, чтобы тот самый задаток забрать, рассудив, что так будет надёжнее.
-Так приходила покупательница или нет? — повторила она вопрос, хотя понятное дело, что Лена не глухая — просто не отвечала, предполагая дальнейший ход свекрови.
-Да, приходила вдвоём с риэлтером… Задаток принесла. Я написала расписку. Так что моя часть при мне. — невестка сделала ход конём с удовольствием глядя на бывшую свекровь, которая от растерянности хлопала глазами. — Так что зря бежали. Сказала же я, завтра в МФЦ встречаемся, там подписываем договор и вы вашу часть денег получите. Так что… Чай будете? Последний вопрос был задан таким тоном, что в переводе на человеческий язык означало: «А теперь „катитесь колбаской по Малой Спасской“.
Ну Мария и покатилась. Настроение было испорчено. Душа ныла и не столько от хитрости невестки, сколько от её наглого тона.
Разговаривала Лена с ней так, будто бы Мария пришла к ней нищая и босая, с протянутой рукой с просьбой подать на кусочек хлебушка.
Глотая слёзы, пожилая женщина добралась до своей крошечной, у нормальных людей платяные шкафы большую площадь имеют, квартиры и только там дала волю слезам, набрав телефон подруги.
-Ну и чего ты расстроилась? Сама же решила эти деньги ей отдать… Ну забрала она первая свою часть, ну и ладно… А я вот тут думала — думала… Зря я тогда на тебя наехала. Я бы ничего такой нахалюге не отдала. А внуков бы через суд выписала — не на улицу же. Есть у них вторые дед с бабкой. — поддержала подругу Татьяна. — Ну ладно. Не кисни. Хотя две трети спасла, а могла бы с твоей наивной верой в порядочность и всё потерять.
После разговора с подругой Мария успокоилась.
