— Петь, сколько раз тебе повторять? Эти коробки — для соседских детей, а эти — для наших! Не путай! — Галина Петровна ловко утирала руки о передник, бросая быстрые взгляды то на мужа, то на часы.
– Галя, да запомнил я! — Петр Николаевич, тяжело поднявшись с дивана, грузно потянулся к коробкам. — У меня что, склероз?
– А то! — буркнула она и тут же добавила: — Только осторожнее. Если опять всё перепутаешь, как в прошлый раз…
– Да ну тебя, жена, — ворчливо перебил он, подхватил коробку и направился к двери. — Всё будет в лучшем виде.
Галина Петровна проводила мужа взглядом, полный сомнений, и тут же схватилась за телефон. Сёстры не звонили неделями, но стоило только запахнуть праздником, как Людмила Сергеевна с привычным драматизмом заявила: «Я еду».
– Галя, ты где? — раздался звонкий голос из трубки.
– Здесь, Люда, я всё слышу. Зачем едешь-то? Я ж сказала: не звала никого! Нам тут и так тесно будет, — Галина судорожно теребила телефонный шнур, едва сдерживая раздражение.
– Что значит «не звала»? Мы — семья! Как ты можешь? Ты должна была встретить меня с вокзала! Уже в пути, так что готовь комнату!
»И почему я так сразу не догадалась?» — подумала Галина, прикрыв глаза. Она только открыла рот, чтобы что-то ответить, но вместо слов из динамика донеслись короткие гудки. Людмила всегда любила ставить точку первой.
На кухне раздавался шум посуды, запахи свежих пирогов и жаркого клубились, будто упрекая Галину за нервозность. Неожиданно дверь с громким стуком распахнулась, и на пороге возник сосед Аркадий Иванович, с неизменной своей шапкой и слегка виноватой улыбкой.
– Галя, милая! Позвольте присоединиться! — громогласно объявил он, втиснувшись в прихожую. — У меня тут электрика коротит, а у вас как раз праздник — подоспел, как говорится.
– Аркаша, вы хоть предупреждайте! — вспыхнула Галина, не зная, куда спрятать расстроенный вид. — У нас своих хлопот по горло.
– Да что вы, мне много не надо. Прямо у порога в уголочке постою — и ладно. К тому же шампанского вашего попробую. Соседское ведь — оно как-то вкуснее, — подмигнул он, снимая старую шапку.
Когда Петр вернулся, его встретил слегка напряжённый дом. В одной комнате возмущённо вещала Людмила Сергеевна, раскладывая баулы. В другой — Аркадий Иванович, уже успевший развалиться в кресле с неизменной улыбкой и монологом о советских временах. Галина металась между кухней и гостиной, в глазах её застыло немое: «Почему именно сегодня?»
– Всё доставил, Галя, — бодро начал Петр, размахивая пустыми руками. — Вот только одну коробку для Люды случайно оставил соседскому ребёнку…
– Что?! — Галина мгновенно застыла на месте, как будто её ударило током. — Какую ещё коробку? Для Люды?! Ты что наделал?!
– Да ну… ерунда же. Кто разберёт, что где? Там же всё одинаково упаковано…
– О-о, милый мой муженёк, ты снова всё испортил, — с ядовитой улыбкой добавила Людмила, входя в гостиную. — А вы говорите: семья — это тепло. Вот и видно, кто как старается!
