— Анжелочка, это дела молодых, — на защиту Людмилы и Ивана пришел Николай Николаевич, — давай не будем в них лезть. Лучше принеси из кухни свой фирменный салат, ни Люся, ни Ваня не пробовали его.
Анжела кивнула, поднялась изо стола, но взгляда своего с Людмилы не сводила. Это была битва, молчаливая, но очень очевидная, не заметить которую мог разве что Николай Николаевич, по уши влюбленный в свою молодую жену.
Людмиле хотелось почувствовать поддержку мужа, все-таки, в их общие семейные дела совала свой нос Анжела, по сути не являвшаяся Ивану, и уж тем более Людмиле, ни родственницей, ни даже близким человеком.
Муж Людмилы сидел с равнодушным лицом, ковыряя вилкой в тарелке и словно выискивая на ней нечто особенно вкусное.
Людмила тяжело вздохнула, неужели Иван не заметил нагловатого скотоподобного поведения своей мачехи?
Неужели он не заметил, что Анжела суёт свой нос в чужие дела, которые ее совершенно не касаются?
Николай Николаевич выглядел растерянным, и Людмила даже посочувствовала мужчине, испытывавшему неловкость за свою беспардонную жену.
С другой стороны, ожидать понимания и такта от женщины, которая была моложе его самого на двадцать лет, к тому же, эмоциональной и взбалмошной, было глупо.
Прошёл целый год после скромной свадьбы Николая Николаевича и Анжелы, а наладить нормальные человеческие отношения у Людмилы со второй женой свёкра не получалось, да и не хотелось.
Николай Николаевич закрывал глаза и прощал любимой охальное поведение, хотя очень переживал — женщины их семьи находились на грани схлестнуться не на жизнь.
***
Оставшись вдовцом, Николай Николаевич совсем сдал. Ему тогда только исполнилось пятьдесят восемь лет, возраст был вполне подходящим для того, чтобы снова попытаться наладить свою личную жизнь, поэтому убитый горем вдовец, хоть и не сразу, но все-таки откликнулся на заботу и участие своей молодой соседки.
Анжела тогда только-только въехала в съёмный дом по соседству, и сама пришла знакомиться с пирогом в руках к Николаю Николаевичу.
Она легко втёрлась к нему в доверие. Мужчина, не мечтавший снова испытать семейное счастье, живо отдался в руки уверенной в себе Анжелы.
И Николай Николаевич постепенно начал оживать. Рядом с Анжелой стал прежним: бодрым, веселым, позитивным.
— Я рад за отца. — признался Людмиле Иван. — Пусть лучше он будет под опекой Анжелы, чем совсем сгинет в одиночестве. Он любил маму, но ведь теперь её нет, а жизнь на этом не остановилась. И у нас будет больше времени свободного — папа под присмотром.
— Да… Николай Николаевич взбодрился. — задумчиво произнесла Люда. — А тебе совсем-совсем не обидно?
— Ну я же не маленький мальчик, чтобы на отца злиться. — рассмеялся Иван. — Пусть живут и радуются.
Людмила сразу раскусила искусного манипулятора в лице Анжелы. Раздражали её излишнее любопытство и жажда высказывать своё мнение, не выбирая выражений.
»Свекровь» Люды стала все чаще заводить разговоры о том, почему в семье Людмилы и Ивана нет детей.
