Галька его не любила ещё и за то, что деда звали Сидором, а бабонька, когда лупить напакостившую внучку собиралась, говорила, что будет драть её, как сидорову козу. Главное, что козы у деда не было, а Гальке всё равно доставалось.
Нынче ей ночевать у деда. И спать придётся под образами на лавке. Дед Смольников кержак, а потому шибко в доме не разгуляться. Ложку дедову брать нельзя, кружку тоже. И из общей чашки она тут не ест.
И в горницу Гальке ходить нельзя. А там так бАско. Шкапчик резной. Кровать с шишечками, на которой никто не спит. И одеяло лоскутное, красивей, чем у бабоньки, и подзор под покрывалом.
С вечера Галька носилась по деревне, как Саврас безуздый (это дед так говорит), потом баба Уля Гальку загнала домой. Баба Уля дедова жена. Новая. Старую давно похоронили.
Шибко-то баба Уля тоже не новая. Старовата она, с какой стороны ни глянь. Галька слышала, как бабонька недавно говорила бабке Чебычихе, что у Галькиной матери новый муж.
И вот теперь Галька думает, если мамин новый муж окажется таким же, как баба Уля, то вряд ли он ей понравится. Гальке баба Уля положила на тарелку картохи и налила молока.
Та смяла всё и сказала, что хочет спать. Ей постелили постель, и сон накрыл Гальку, наверное, уже по пути на лавку. Дед Сидор кинул себе в горнице на пол тулуп, и лёг спать там. Около себя поставил большой серебряный чайник.
Баба Уля спала на полатях. Ночью Гальке захотелось в туалет, она сучила ногами и терпела, ей совсем не хотелось бежать на улицу, но потом придумала. Дед громко храпел.
Рядом стоял чайник с водой, дед, просыпаясь среди ночи, из него пил воду. Галька справила свою малую нужду деду в чайник и легла спать дальше. Утром она забыла свою мелкую ночную пакость.
Дед встал рано, управлялся с бабой Улей по хозяйству. Потом позавтракали. Дед пошёл в спальню и вышел с чайником в руке. Галька поняла, что ей надо немедля на улицу, и пошла к двери.
Дед, приподняв крышку чайника, принюхивался.
— Улька, ты иде воду-то для чайника брала?
-Так, иде? У колодезю.
Дед пивнул из чайника и грозно рявкнул.
А кукиш тебе, деда. Галькин след уже простыл. Тем более, что нонче бабонька с району вернётся и ночевать Галька будет дома. А если дед придёт бабоньке жалиться, то она Гальку в обиду не даст.
Она хоть тятеньку и почитает, внучку любит, однако, больше. В этом Галька уверена. Когда бабонька вернулась, внучка была жутко рада. А та ещё ей и гостинцев привезла.
-Бабонька— ластилась к ней Галька— я тебя шибче всех люблю. Я тебя, когда ты старенькая будешь, летом на саночках возить буду.
Бабонька ласково смотрела на внучку. Она-то знала, что недолго Гальке жить в деревне. Галькина мать написала, летом, как только дочка закончит первый класс, она приедет с новым мужем и Гальку заберёт.
В день приезда матери бабонька нарядила Гальку в новое платье, в волосы вплела новые косоплётки (ленты). Галька ходила важная, и задирала нос. Наконец, показался автобус.
Сердце девчонки забилось пойманной птичкой.
