Не оглядываясь мальчик решительно толкнул дверь, мама сидела у стола, лицо сердитое
-Мама, не ругай, мам, надо помочь одному человеку
Мать молчком смотрела поверх головы Саньки
-Галь, окно закрой, идут за мной. Не хочу подставить вас…
Поужинали молча, Санька пошёл спать. Конечно ему не спалось. Мать с мужчиной сидели за столом, о чём-то тихо разговаривая.
-Мой? — услышал Санька
-Хмм, если бы не случайность, так и не узнал бы
-Нет Володь, ты уж прости. Не хочу сыну своему такой жизни…
-Да ты права. Я уйду Галя, не хочу чтобы вас…
-Иди ложись пока, не надо никуда уходить…
Санька тихонько плакал, уткнувшись в подушку. Ну почему у него никак у людей. И отец… не герой Советского Союза, не лётчик-испытатель, а …вор. Ведь вор, плакал Санька.
Как бы не хорохорился мальчишка, как бы не кичился своим знакомством с Фимой, хотел, чтобы был у него папка, настоящий, с большими сильными руками и доброй улыбкой. Сильный и честный, чтобы шёл он с работы, закинув пиджак на плечо, а другой рукой держал его, Саньку за руку. И все бы смотрели и говорили, рабочий человек идёт.
Плачет Санька тихонько в подушку, горько ему и обидно.
-А где он, хмуро спросил Санька
-Ушёл, — спокойно ответила мать.
-Лучше бы его поймали
-Ты слышал, да? Не злись, он не виноват, что такой.
-А кто виноват? Пушкин? Почему? Ну зачем он пришёл… Ненавижу.
Мать прижала мальчика к себе, тетёшкала, как маленького. А потом попросила
-Иди сынок, принеси банку с нитками, цветными.
Сашка принёс матери железную банку, с красивой девушкой на крышке.
Попросив нож, мать осторожно выложила свои сокровища, нитки, затеи ножом подцепила дно банки, и вытащила квадрат, завёрнутый в газету.
Развернув пожелтевшую газету, подала Саньке кусочек картона. Фотография.
Красивый, высокий мужчина, одетый в какую-то странную военную форму, стоит придерживая одной рукой портупею, вторую положил на плечо сидящей с ровной спиной, на стуле женщине.
Женщина смотрит в камеру, немного застенчиво улыбаясь, на ней надето светлое длинное платье, из-под которого видно немного кокетливо отставленную ножку, одетую в тёмный ботиночек. На голове шляпка из-под которой видится затейливая причёска.
Кого-то она напоминает Саньке.
-Нет сынок, это моя мама и мой папа. Нетленных Александр Прокопьевич и Александра Ильинична.
-А ты? Он говорил, что ты не знаешь…
-Куда там. Мать его всю жизнь ждала. Не успел немного. Он приехал через девять дней, как её не стало.
-Мам, их что одинаково зовут, звали?
-А почему он стал таким, Лешим?
Матери дали десять лет лагерей, отцу грозил расстрел, но он вроде как-то умудрился избежать этого, связался с ворами и следы его терялись.
Мать отсидела пять лет, и её выпустили, без права возврата в Москву и Петроград. Меня двухлетнюю естественно отдали в детдом. Мать нашла меня, приметная я была, из-за ноги.
И ей отдали меня, представляешь. Она поменяла фамилию, и мы приехали сюда. Здесь я училась в школе, она очень хотела, чтобы я выучилась, чтобы смогла обеспечивать себя.
Так и жили, а потом её не стало.
