— Ты нам за всех наших убитых тобою родных ответишь! — с угрожающим видом идёт на ней Татьяна, что только что схоронила ребятишек.
— Бей её гадину! — раздаётся призыв из-за спин. Голос Катерины.
— Бей! — крикнул кто-то справа.
На бедную Евдокию посыпался град ударов. Кто-то вцепился ей в волосы, кто-то рвал на ней одежду. Её повалили на землю и стали пинать ногами. Разъярённая толпа жаждет крови.
Раздался новый призыв:
— Казнить ведьму! Хватит убивать наших родных! Казнить! Сжечь ведьму!
— Казнить! — подхватили остальные, и толпа загудела, как осиный улей. — Сжечь! Сжечь!
Избитую, с окровавленным лицом и ссадинами на теле, женщину подняли с земли и поволокли в дом. Она повисла на руках правосудия, как тряпичная кукла. Нет сил сопротивляться.
На мгновение затихли, задумались — «что дальше?» Новая команда из толпы:
— Сожжём ведьму! — звучит новый призыв, — Жги дом!
Несчастную женщину бросили на пол у порога и заперли. Двери подпёрли поленом.
Женщины нерешительно озираются по сторонам. Не знают, что делать дальше. Никто не хочет брать на себя ответственность.
Неожиданно по цепочке передали из задних рядов коробок спичек Татьяне, что только что схоронила двойняшек. Ослеплённая горем мать схватила коробок и подожгла ветошь, что ей протянули с другой стороны. Бросила всё под двери. Стоит. Гнев прошёл, осталась растерянность: «что дальше?»
Пламя мгновенно облизало двери и стену, словно они были облиты бензином. Толпа шарахнулась назад.
— Что вы творите, женщины? — раздаётся крик милиционера за спинами.
Участковый Михаил — сын Варвары, что схоронила месяц назад мужа, догнал разъярённую толпу. Женщины удивлённо смотрят на него, словно очнулись от сна. Озираются по сторонам. Кто-то завизжал и бросился бежать. Двое от страха зарыдали.
— Вы с ума сошли?! — орёт он, а пламя охватило уже крыльцо и всю стену. — Несите воды. Тушить надо!
— Не надо, — утвердительно говорит Катерина и криво улыбается.
— Несите воды! — кричит Михаил, — скорее!
Женщины бросились к колодцу. Выстроились цепочкой, передают вёдра с водой. Через полчаса удалось потушить двери. Михаил вынес бесчувственное тело хозяйки и положил на траву у крыльца. Женщины стоят молча.
— Видите, что вы натворили? — кричит на них участковый, — вас бы всех под суд за такое!
— Она задохнулась? — спрашивает Катерина.
— Да, — вздыхает Михаил. — Не успели.
— Это несчастный случай, — предлагает Катерина, поглядывая на остальных женщин, — Или все под суд пойдём!
— Да! Она сама! Угорела и задохнулась — кричит толпа.
— Да, вы что с ума посходили? — кричит Михаил, — вы же сами её подожгли!
— Миш, — просит его пожилая мать, — ну погорячились мы. Сам знаешь, у каждого горе. Пусть будет несчастный случай? Всё равно ей уже ничем не помочь.
Толпа загудела. Он посмотрел на мать, плюнул и пошёл прочь.
На этом казалось бы и закончились несчастья в дерене. Но ненадолго. Тихо и спокойно прожили только месяц. С первыми заморозками снова начался падёж скота по дворам и покойники.
