«Повтори, что ты сейчас сказал?» — ошарашенно спросила Вероника, не веря в просьбу мужа о втором ребенке в условиях их нестабильной жизни

Достав из сумочки планшет, она позвонила в дверь и, когда ей открыла та самая Юленька, которая целовалась с ее мужем, Вероника едва сдержалась чтобы не броситься на нее. -Здравствуйте, вы ко мне? -Здравствуйте, Меня зовут Светлана Андреевна Соловьева, — солгала Вероника, представившись именем, которое только что выдумала. Только бы Юлия не попросила ее документов. — Я из администрации, мы делаем опросы. Можете ответить на несколько вопросов из нашей анкеты? -Спрашивайте, — пожала плечами Юлия. Как и многие граждане нашей страны, услышав слово «администрация», она не стала спрашивать документы. — ФИО, дата рождения и место работы. — начала Вероника. Через десять минут она попрощалась с Юлией и спускалась вниз, скрипя зубами. Так значит она работает с Константином. Ну что же… Вечером ей предстоит серьезный разговор с мужем. -Ну что, деточка, узнала что хотела? — спросил ее пенсионер. -Да, спасибо. Удачного вам дня. — Вероника подошла к машине и села за руль. Вечером она отправила маму и детей гулять, а сама осталась в квартире ждать мужа. Когда он пришел и полез к ней целоваться, она отстранилась. -В чем дело? — он нахмурился. — Ты не в настроении. -А ты догадлив. -Хочешь, сходим куда-нибудь. Только я поужинаю сначала, голодный как волк. — Сейчас я испорчу тебе аппетит. — Достав планшет, она протянула его мужу. -Что это? Качурина Юлия. Это же наша сотрудница из отдела кадров. — было видно, что Костя напряжен, он выжидающе на нее посмотрел. -Я знаю. Поэтому и хочу у тебя спросить — как давно у тебя с ней служебный роман. -Какой роман? -Вот такой. — Она включила ему запись с видеорегистратора, с момента, на котором он прощается с ней на парковке у дома. -Ты мне просто ответь: почему? Чем я заслужила это? Что тебя не устраивало? -Все! — он вскочил, поняв, что нет больше смысла отпираться. — Ты сама не заметила как стала чуть ли не главой семьи, отодвинув меня на второй план. У нас все решаешь ты! — Все? Нет, Костя, я не все решаю. Давай вспомним события четырехлетней давности. Тогда ты за меня решил нужен ли нам второй ребенок. -И что, ты пожалела? — возмутился он. -Нет, конечно. Я очень люблю Милену. Но я просила тебя подождать пару-тройку лет. Но ты меня не услышал. И что в итоге? Пока я была в декрете, ты спустил наш бизнес на тормоза. Мы его лишились. -У тебя одни деньги на уме… — прошипел муж. -Да потому что я смотрю в будущее. Разве плохо, что я хочу обеспечить нашим детям достойное будущее и образование? Ты ведь мужчина, ты отец, это ты должен думать об этом, а не я. Но коли у тебя не получается это, так хотя бы мне не мешай! Сколько раз я тебя просила сменить работу, повысить квалификацию, двигаться вперед? Но тебе это не надо, тебя все устраивает. -Вот потому я и завязал с ней роман. Она не просит у меня многого, довольствуется малым. Она хочет мне родить детей, не одного, а трех… -А что не пятерых? — усмехнулась Вероника. -А сколько надо будет, столько и родит. Ты знаешь, а я даже рад, что тебе стало все известно. Я устал скрываться. Мне все надоело, все! Ты, карьеристка с рублями в голове, мамочка твоя, которая ходит за мной по пятам… -А чем тебе моя мама не угодила? — Меня раздражает, что она живет с нами. — А ты не забыл, почему она живет с нами? -удивилась Вероника. — Мы могли бы взять ипотеку и купить ей отдельную квартиру. Но нет же, у тебя работа на первом месте, как же ты без мамочки, кто же с детьми будет? -Я не хочу ничего слышать. — Вероника чувствовала, что они говорят на разных языках. — Давай просто разведемся. — Я не против, — он устало вздохнул. — Я хочу нормальную семью, где с работы меня будет ждать любящая супруга с вкусным ужином, а не бизнес-леди с бумагами на столе. — Чтобы поесть вкусный ужин, на него надо заработать. — парировала Вероника. — И правда, пока мы не начали ненавидеть друг друга, давай расстанемся. Еще днем, увидев мужа с другой, она поняла, что не сможет дальше делить с ним супружескую постель. Она не прощала измены и предательства никогда… …. Прошло три года.