Но Светиной доли от продажи бабушкиного дома действительно не хватило на полноценное восстановление здоровья мамы…
Пришлось залезть в кредиты, благо Свету недавно повысили до управляющей в цветочном магазине, и размер её новой зарплаты убедил банковских работников в платёжеспособности заёмщицы.
***
Было уже десять вечера, Света с матерью смотрели телевизор, и вдруг раздался звонок в дверь.
На пороге с виноватым видом стояла Аня.
– Вау, кто к нам пожаловал, — с удивлённой усмешкой воскликнула Света. — Надеюсь, ты тут всего лишь мимо проходила?
– Я, это… вернулась я, в общем.
– А как же твоя счастливая жизнь с женихом?
– Бросил он меня, — разревелась Аня и села на пол.
– Да проходи уже, — раздражённо бросила Света и впустила сестру в дом.
– Светочка, кто там на ночь глядя пожаловал? — выглянула из комнаты Вера. — А… ну да… кто бы сомневался, — с горечью буркнула она, увидев гостью.
Им очень, очень хотелось её выгнать, но… нельзя! Закон не позволяет — Аня ведь прописана в этой квартире и имеет полное право тут находиться. Что ж её, пинком под зад, что ли, выпереть? Это никак нельзя — закону противоречит…
Пришлось Свете и Вере Семёновне пока терпеть её присутствие. Вся их надежда теперь была на то, что Анька найдёт себе нового жениха и уйдёт уже отсюда насовсем.
Ну конечно, они её всё равно любили, но… То, что произошло, не могло не оставить следа в душе как у матери, так и у старшей дочери.
Света так и не смогла простить сестре её тогдашнего демарша с обманом по обещанию тоже платить за лечение матери, и высказалась:
– Ты не выполнила свой дочерний долг перед мамой, но вот денежный должок тебе придётся вернуть. Не мне — матери! Нам в кредиты пришлось влезть, чтобы необходимые лекарства покупать! А они, знаешь, сколько стоят?! А, впрочем, откуда тебе знать-то…
– Но, Свет, как я верну-то?..
– Ничего, поднатужишься и накопишь. Ты же у нас по ноготочкам? Вот и отлично. Услуга востребованная. Клиентуру наработаешь, и за пару лет нужную сумму сможешь отложить, а потом отдать её нашей маме — если в тебе, конечно, хоть капля совести осталась.
