Следующие дни прошли в тягостном молчании. Марина не могла простить не сам факт потери квартиры — в конце концов, они не нищие, проживут. Она не могла простить предательство. Молчаливое согласие мужа с несправедливостью.
А потом Павел позвонил сам.
— Привет, братишка! Слушай, мне мама сказала, что твоя благоверная недовольна. Может, объяснишь ей, что к чему? А то неудобно как-то. Семья всё-таки.
Марина, которая была рядом, выхватила телефон.
— Павел? Отлично, что позвонил. Давай встретимся и обсудим эту ситуацию.
— А что обсуждать? Мама подарила — я принял. Всё по закону.
— По закону — да. А по совести?
— Совесть? Марин, это бизнес. Мама приняла рациональное решение. Я лучше распоряжусь этой недвижимостью. Могу сдавать, могу продать и вложить деньги в дело. А вы с Андрюхой и так проживёте. У вас зарплаты стабильные.
— То есть восемь лет помощи для тебя ничего не значат?
— А кто просил помогать? Вы сами приезжали. Я никого не заставлял.
Марина отключила телефон. Посмотрела на мужа. Андрей сидел, ссутулившись, и казался меньше, чем обычно.
— Вот так твой брат к тебе относится. И твоя мать тоже. А ты это принимаешь.
— Что я могу сделать? Подать в суд на родную мать?
— Нет. Но можно было хотя бы попытаться поговорить. Объяснить. Напомнить обо всём, что мы для неё делали.
— Она всё помнит. Просто для неё это не имеет значения. Павлик — любимчик. Всегда был.
Марина села рядом. Впервые за все эти дни она почувствовала не злость, а жалость. К этому взрослому мужчине, который так и не смог вырваться из роли нелюбимого старшего сына.
— Андрей, а что будет, когда твоей маме понадобится уход? Постоянный уход? Павел же не будет этим заниматься.
— Будем мы. Как всегда.
— Нет, — твёрдо сказала Марина. — Не будем. Я больше не буду. И ты не должен.
— Мать, которая выбрала одного сына. Пусть этот сын о ней и заботится.
На следующий день свекровь позвонила сама.
— Мариночка, что-то Андрюша трубку не берёт. Мне завтра к врачу надо, отвезёте?
— Валентина Петровна, у нас завтра дела. Попросите Павла.
— У Павлика бизнес, он занят.
— А мы свободные? У нас работа не важная?
— Ну что ты, милая. Просто Павлик…
— Павлик получил квартиру. Пусть отрабатывает.
В трубке повисла тишина. Потом свекровь заговорила совсем другим тоном. Металлическим, холодным.
— Я так и знала, что ты покажешь своё истинное лицо. Жадная ты. Из-за денег готова старую женщину бросить.
— Не из-за денег, Валентина Петровна. Из-за справедливости. И я не бросаю. Я устанавливаю границы. Квартира — Павлу, забота о вас — тоже Павлу. Всё логично.
— Андрей не позволит тебе так со мной разговаривать!
— Андрей рядом и всё слышит. Хотите с ним поговорить?
Марина протянула телефон мужу. Он помотал головой, но она настойчиво сунула трубку ему в руку.
— Алло, мам… Да, я слышал… Нет, мама, Марина права… Мы больше не можем так…
Разговор был коротким. Свекровь кричала, потом плакала, потом угрожала. Андрей слушал молча, иногда вставляя короткие «нет» и «извини». Наконец он положил трубку.
