— Давай. Где документы?
Он сел на стул, потёр лицо ладонями. Жест, который она знала наизусть. Так он делал, когда нужно было сказать что-то неприятное.
— Слушай, мама права. Зачем нам вторая квартира? Мы же не будем там жить. А продать и вложить в ремонт — это разумно.
— Разумно? Андрей, это моё наследство! Моя бабушка оставила это мне, не нам, не твоей маме — мне!
— В семье не должно быть такого разделения. Мама объяснила…
— Мама объяснила! — Марина швырнула нож на стол. — Мама сказала! Мама решила! А ты? Ты вообще своё мнение имеешь?
Он вспыхнул. Встал, нависая над ней.
— Хватит! Я глава семьи, и я принял решение. Квартира будет продана. Документы у мамы, она займётся оформлением. У неё есть знакомый риэлтор, он всё сделает быстро.
— Ты не имеешь права! Это противозаконно!
— Марина, не раздувай из мухи слона. Подумай сама — сколько денег нужно вложить в ту развалюху? Новая проводка, трубы, ремонт. Минимум миллион. У нас таких денег нет.
— Я бы нашла. Взяла бы кредит, работала бы больше…
— Кредит! — фыркнул он. — На твою зарплату фрилансера? Не смеши. Ты даже справку о доходах не получишь.
Это было больно. Он знал, как она старается, как работает по ночам, чтобы заработать больше. Знал и бил по больному месту.
— Знаешь что? — Марина сняла фартук и бросила его на стол. — Готовьте сами свой ужин. Мать и сын. Идеальная пара.
Она ушла в спальню и заперлась. Села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Плакать не хотелось. Хотелось кричать, бить посуду, хлопать дверьми. Но это только дало бы свекрови повод сказать, что она истеричка, неуравновешенная, не готова быть матерью.
Дети. Это была отдельная больная тема. Галина Петровна не уставала напоминать, что три года в браке, а внуков всё нет. Намекала, что, может, с Мариной что-то не так. Предлагала сходить к врачу, провериться. А когда Марина отвечала, что они с Андреем пока не готовы, свекровь закатывала глаза и говорила, что в её время рожали и в двадцать, и ничего, справлялись.
За дверью раздались шаги. Тихий стук.
— Марин, открой. Мама ушла к подруге, давай поговорим нормально.
Она не ответила. Пусть стоит. Пусть почувствует хоть раз, каково это — быть за закрытой дверью.
— Марина, ну что ты как ребёнок? Выходи, поужинаем вместе.
Ребёнок. Конечно. Для них она всегда была ребёнком. Несмышлёной девочкой, которая не понимает, как правильно жить. Которую нужно учить, направлять, контролировать.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Лены: «Как дела? Документы оформила?»
Марина набрала ответ: «Свекровь украла бумаги. Андрей с ней заодно.»
Через секунду пришёл ответ: «Серьёзно?! Марин, это же криминал! Иди в полицию!»
Полиция. А что она им скажет? Что свекровь взяла документы из тумбочки? Где доказательства? И потом, Андрей подтвердит версию матери — что Марина сама всё потеряла, а теперь устраивает скандал.
Новое сообщение от Лены: «Слушай, у меня есть идея. Мой двоюродный брат юрист. Давай я с ним поговорю?»
