– Случилось страшное, — в голосе папы звенел металл. — Они украли деньги!
– Кто? — не поняла я.
– Кто-кто, дети твои! Кто же еще!
– Что за чушь, папа, этого не может быть. Давай обсудим все вечером, мне сейчас неудобно говорить.
В кои-то веки отец позвонил мне на работу! Значит, действительно уверен: произошло что-то экстраординарное. Так и есть. На мое предложение отложить разговор до вечера он отрезал:
– У меня пропало сто рублей, это мои налоги за три месяца! Завтра последний день оплаты. Ты понимаешь? Какой вечер? Ваня придет из школы — я сам с ним поговорю.
Вот тут все внутри меня оборвалось.
Потому что ясно: «говорить» никто не собирается, папа уже знает ответ. Потерял деньги, нашел виновных и вынес приговор. В этом сценарии у семилетнего Вани нет ни одной попытки вставить хоть слово, а у правды — никаких шансов выйти наружу.
«Черт, черт, черт» — думаю про себя и говорю в трубку:
– Буду дома через сорок минут, жди. Будем разбираться.
Вызываю такси, мчусь домой и молюсь: хоть бы добраться раньше Вани. Не сомневаюсь ни секунды в том, что дети не виноваты. Они не брали деньги. Откуда я это знаю? Неважно. Сердцем чувствую, оправдать хочу, верю в их … благородство, если хотите. Для меня совершенно очевидно: они не могли, потому что не способны взять чужое.
Но даже если… случилось то, чего не может быть — нужно узнать причины, понять мотивы. А папа мой этого делать не будет. Будет шашкой махать сразу. Он человек военный. Слова рубит топором. Внуков любит, конечно, только считает: балованные внуки нынче, надо бы их строить получше. А иначе, что из них вырастет?
Сколько раз он говорил про Ваню:
– Ломать надо такой характер, он совсем не умеет подчиняться.
Ну вот и повод появился. Сейчас наломает дедушка дров, а мне потом разгребать. Дедушка тормозить не умеет, Овен хрестоматийный — словно с него книжки писали. Сначала делает, потом соображает.
… Залетаю на четвертый этаж, ключ в дверь, взгляд — на обувь. Уф, успела. Ваньки еще нет. Отец выходит из комнаты:
– Ну чего ты подорвалась? Мы сами бы разобрались.
– Кто бы сомневался. Только давай сначала попробуем разобраться без детей. С чего ты взял, что они взяли деньги?
– А кто? — синие глаза стали колючими как лед.
– Может быть, ты положил деньги куда-то и забыл куда? Может, потерял?
– Нет. На налоги я откладываю определенную сумму каждый месяц, как соберу — меняю на крупную купюру. Храню в кошельке, в специальном кармашке.
– То есть ты хочешь сказать, что кто-то из мальчишек залез в твой кошелек?
– Именно это я и хочу сказать.
– Зачем им столько денег, пап? Максимум, что они могут сами купить — это сникерс и жвачки.
– Мало ли зачем. Откуда я знаю.
– Та-ак. Давай по порядку. Где обычно находится твой кошелек?
– В кармане.
– Куртки?
– Нет, в кармане брюк.
– Брюки где лежали?
– На кресле.
– Вчера Ваня или Леша заходили к вам в комнату?
– Не помню. Нет, кажется.
– И когда, по-твоему, они украли сто рублей?
