— Ну что ты кричишь? Соседи услышат, что подумают? Что у нас в приличной семье скандалы устраивают? — свекровь покачала головой с укоризной. — И потом, какое твоё? В семье всё общее. Вот когда детей родишь, тогда и будешь решать, что кому принадлежит. А пока ты просто жена моего сына. И живёшь в моей квартире.
Вот оно. Наконец-то прозвучало то, что висело в воздухе все эти годы. Моя квартира. Мой сын. А Марина — просто приложение, временное неудобство, которое нужно терпеть.
— Я найду эти документы, — процедила она сквозь зубы.
— Ищи, милая, ищи. Только вот нотариус, к которому ты собиралась идти, уехал в отпуск. На месяц. А без него ты ничего не оформишь. Это я точно знаю, я же интересуюсь твоими делами. Как заботливая мать.
Марина смотрела на неё и не могла поверить. Это было спланировано. Всё было спланировано заранее. И нотариус, и пропавшие документы. Свекровь улыбалась своей фирменной улыбкой — губы растянуты, но глаза остаются холодными.
— Иди-ка ты лучше обед готовь. Андрюша придёт голодный. Мужчину нужно кормить, а не скандалы ему устраивать после работы.
Марина развернулась и пошла на кухню. Не потому что послушалась, а потому что нужно было успокоиться и подумать. Она машинально доставала продукты, резала овощи, ставила на плиту кастрюлю. Руки двигались сами собой, выполняя привычные действия, а мысли лихорадочно искали выход.
Квартира действительно принадлежала свекрови. Это она не уставала напоминать при каждом удобном случае. Андрей переехал к матери после развода родителей, когда ему было пятнадцать. С тех пор он так и жил тут. А когда они поженились три года назад, Галина Петровна великодушно позволила невестке поселиться в «своём доме».
Первое время казалось, что всё не так плохо. Свекровь была приветливой, помогала с готовкой, давала советы. Но постепенно советы превратились в приказы, помощь — в тотальный контроль, а приветливость оказалась маской. Она контролировала всё: что Марина готовит, как убирает, во сколько ложится спать, почему так долго сидит за компьютером.
— А что это у тебя борщ какой-то бледный? — раздался голос за спиной. Свекровь стояла в дверном проёме, критически разглядывая кастрюлю. — Свёклы мало положила. Я же говорила, как правильно делать.
— Я делаю по своему рецепту.
— По своему? — Галина Петровна фыркнула. — Тридцать лет я готовлю борщ, и Андрюша всегда хвалил. А тут твой рецепт. Из интернета, небось?
Марина молчала, продолжая резать морковь. Спорить было бесполезно. Любой спор заканчивался одинаково — слезами, обвинениями в неблагодарности и фразой про то, что «мой сын достоин лучшего».
Дверь хлопнула. Андрей пришёл раньше обычного. Марина слышала, как он разувается в прихожей, как свекровь что-то тихо ему говорит. Наверняка жалуется на невестку, которая устроила скандал из-за каких-то бумажек.
Он вошёл на кухню. Высокий, широкоплечий, в дорогом костюме. Красивый мужчина, успешный менеджер. Только вот взгляд какой-то виноватый, бегающий. Не может смотреть ей в глаза.
— Марин, давай поговорим.
