Первые полчаса казались Андрею репетицией спектакля: каждый рассказывал о себе привычными словами, словно отчитывался перед невидимым советом директоров жизни. Но постепенно разговор стал мягче, теплее; вспоминали смешные эпизоды из школьных времён: как Толик однажды прятался с петардой под партой; как Валера случайно выключил свет во всей школе; как Андрей сам едва не завалил выпускной по математике из-за собственной самоуверенности.
Кто-то принёс старый фотоальбом; фотографии переходили из рук в руки. На одной из них Андрей увидел себя в нелепой клетчатой рубашке с широкими плечами и вспомнил ту самую ночь перед экзаменом: тогда они с Ленкой Самсоновой сидели до утра во дворе школы и мечтали стать «кем-то важным». Он хотел быть инженером-строителем мостов; она мечтала работать с детьми.
Ленка так и не приехала на встречу — её фамилию обвели чёрной рамкой на общем листе. Андрей неожиданно для себя почувствовал щемящее сожаление: сколько всего могло быть сказано тогда…
— А ты чего молчишь? — спросила вдруг Галя.
— Слушаю вас… Думаю о том, что время летит быстрее любого успеха.
— За то, чтобы мы были рядом со своими людьми! Не только на таких вот встречах!
Вечер шёл своим чередом: кто-то уже предлагал петь школьный гимн под гитару (старенький инструмент принёс Валера), кто-то спорил о политике (но быстро сменил тему), а Ольга Павловна рассказывала анекдоты про бывших учеников.
В какой-то момент Андрей вышел в коридор подышать свежим воздухом. Вдоль стен до сих пор висели плакаты «Наш класс — наша семья», пожелтевшие от времени фотографии выпускников разных лет.
Он присел на лавочку у окна: за стеклом медленно темнело, фонари только начинали мерцать. В голове крутились чужие слова про счастье и дом; собственная квартира казалась ему пустым ангаром для костюмов да папок с отчётами.
Вернувшись в класс после короткой паузы, он заметил на своём месте небольшую сложенную записку. Почерк был знакомым:
Если вдруг захочешь поговорить просто так,
мой номер остался прежним.
Подпись — просто буква «Г».
Андрей поднял глаза: Галя стояла у доски среди остальных женщин; смеялась над каким-то рассказом Ирины Мальцевой. Их взгляды встретились ненадолго — Галя слегка улыбнулась уголком губ и тут же отвернулась к подруге.
Записка осталась лежать между тарелкой салата и недопитым бокалом вина. Никто её не замечал; разговор снова закрутился вокруг воспоминаний о первом совместном походе и о том самом дурацком школьном концерте двадцать лет назад.
Андрей вертел записку между пальцами до самого окончания вечера — будто не решался положить её в карман или выбросить вместе с пустыми обёртками от шоколада.
Когда разошлись почти все (Ольга Павловна первой попросила позвонить такси), Андрей задержался помочь убрать со стола. Галя подошла ближе:
— Всё-таки бери записку… Вдруг пригодится? Я не навязываюсь.
Он кивнул — не столько ей, сколько самому себе:
Она ушла первой; за ней потянулись остальные женщины. Толик хлопнул его по плечу:
