— А если в туалет захочется? — робко спросила Лариса.
— До утра терпи, — отрезал Сергей, — или воды на ночь не пей! Поняла меня? Если мать мне утром на тебя пожалуется — отхожу ремнём так, что сидеть месяц не сможешь! Ты меня, Лариса, знаешь.
Утром девочка проснулась от сильного толчка. Открыв глаза, ребёнок увидел склонившуюся над ней Валентину Фёдоровну:
— А ну-ка вставай! Немедленно поднимайся, говорю! Ты что же это, первый раз в моём доме и тут же за воровство взялась? Где 50 рублей, которые на тумбочке лежали?
Лариса испугалась — в выражении лица Валентины Фёдоровны было что-то зверское.
Девочка залепетала:
— Я не брала, честное слово! Я не видела даже эти деньги!
— Не ври, лежало мелочью там ровно 50 рублей! Я сдачу, после магазина оставшуюся, складываю на тумбочку. А ну-ка, выворачивай карманы!
На пижаме Ларисы карманов не было, выворачивать девочке было нечего. Валентина Фёдоровна перетрясла постель, вывернула все её вещи, которые Лариса взяла с собой на ночёвку, перетрясла рюкзак, но ничего не нашла.
— Наверное, спрятала куда-то, — злобно прошипела Валентина Фёдоровна, — ну ничего, подожди. Сейчас сын приедет, он тебе устроит!
Экз.ек.уц.ия продолжалась несколько часов: сначала отчим девочку расспрашивал, потом дал несколько тяжёлых книг в руки, заставил поднять их над головой и в таком положении поставил в угол.
Руки затекали, Лариса беззвучно плакала, но опустить книги боялась — знала, что за это последует жестокое наказание.
50 рублей так и не нашли, отчим в отношении падчерице применил свое излюбленное наказание — схватился за ремень.
Уже позже, став взрослее, Лариса узнала, что эти несчастные 50 рублей злобная бабка потом нашла за тумбочкой — копейки просто завалились в щель.
Причём в этом ей призналась сама Валентина Фёдоровна: она как-то на общем семейном празднике со смехом этот случай вспоминала.
Лариса тогда испытала смешанные чувства — стыд и одновременно уж. ас.
Мать за ребёнка не заступилась, хоть Сергей своей жене, когда та выписалась из больницы, всё честно рассказал.
***
Когда Ларисе исполнилось 13, отчим стал настаивать на том, чтобы падчерица сменила гардероб. Сергей почему-то вбил себе в голову, что девочка может соблазнить его пятнадцатилетнего сына и, не дай Бог, принести в подоле.
Лариса не понимала, почему к ней пристают — она никогда не носила короткие платья, облегающие юбки, откровенные кофты и блузки, всё всегда было в рамках приличия.
Сергей свою падчерицу по этому поводу тиранил долго, ровно до тех пор, пока в конфликт не вмешался Владимир:
— Папа, оставь её в покое. Между нами ничего нет и быть не может, мы общаемся, как друзья!
Лариса никогда ко мне никаких поползновений не делала. Ей-богу, мне стыдно слышать от тебя такие вещи! Ты меня за кого принимаешь?
Когда пришло время поступать в институт, у Ларисы для проформы спросили, кем она хочет стать:
— Врачом, — твёрдо ответила девочка, — буду поступать в медицинский.
