И я, в свою очередь, думал, что с Аней мне повезло: симпатичная, тоже работящая. Надёжная. Да, характер такой, что впору полком командовать, ну так и что в этом плохого? Казалось бы… мало, что ли, мужиков живут себе под каблуком у жён, и в ус не дуют. Если жена хорошая — почему нет? Анька не была истеричной. В общем-то, всю свою сущность она проявила ещё до свадьбы. А всю ли?..
Нет, речь сейчас не о ней. Речь о том, что человек идёт, казалось бы, по прямой. А тут — хлоп, и занесло куда-то, запутало. А всё, потому что встретил человека, с которым рядом комфортно молчать. И что с этим делать, совершенно неясно. Забыть, как будто не было? Или порушить всё, что уже успел построить, ради эфемерной пятиминутной волшебной тишины рядом с ней?
Мама заглянула один раз, спросила, буду ли я ужинать. Аппетита не было совсем. Тогда она осторожно поинтересовалась:
— Поделишься, о чём ты думаешь?
— А вдруг, я подскажу чего?
— Ухожу, ухожу. — сказала мать, и усмехнулась.
А потом раздался звонок в дверь, и я услышал голос Ани. Она что-то тарахтела про лекарства, продукты, и врача. А у меня в груди поднималось огненное бешенство. Это не лабиринт… это капкан!
— Зая, маме вроде уже получше. Может поедем домой? Пусть отдыхает.
Аня вроде задавала вопрос, но он звучал не как вопрос. И мне придётся так жить всю жизнь… всю.
— Ань, я же вроде сказал, что переночую тут. Ты чего пришла-то? Проверяешь меня, что ли?
Видимо, Анька что-то услышала в моих интонациях. Что-то непривычное, звучащее как предупреждающий писк сигнализации. Ситуация была нетипичной, Аня замерла на минуту. Я воспользовался этим, прошёл мимо неё в коридор и сказал оттуда, обуваясь:
— Дадите вы мне подумать сегодня, или нет?
Мама потом говорила, что еле выпроводила Аньку. Она всё пыталась выяснить, что происходит, да о чём я думаю, да что могло так сильно измениться за сутки.
— Анечка, иди домой. Мне отдыхать нужно, я болею.
— А я мешаю? Сижу и сижу. Вам плохо станет, а я тут.
Матери даже стало жалко Аню. Она ведь и сама не понимала, что произошло. Что со мной. Я никому ничего не сказал.
Поехал к дому, куда подвозил Зою. Мы даже не обменялись телефонами, и я не знал, какая у неё квартира. Благо дом, в котором она жила, был малоквартирным, да и подъезд, в котором скрылась Зоя, я видел. Всего-то в три ненужные квартиры я и позвонил. Бдительные соседи не говорили, где живёт учительница, Зоя Максимовна. А одна женщина в годах даже пригрозила мне милицией. Грустя о загубленной репутации невинной школьной учительницы, я позвонил в следующую квартиру, и дверь открыла Зоя.
— Слава Богу! — воскликнул я. — Ещё одних соседей я бы не выдержал.
Зоя втащила меня в квартиру. Закрыла дверь и повела носом.
— Я не пью! — возмутился я. — Я совершенно трезв.
— Я вижу. Что случилось?
— Я с тобой. — улыбнулась Зоя. — Я была одна, пришёл ты, и теперь я с тобой.
Мы долго целовались в тесном Зоином коридоре. Потом в комнате. Потом на кровати. И всё это молча. Говорить не хотелось. Ничего не хотелось, только чувствовать.
