— Да не могу я сейчас, понимаете? Экзамен, через час! — Катя всхлипывала, прижимая учебник по высшей математике, который был похож на давно забытый кусок бумаги, всё в пятнах и с порванными страницами.
— Катенька, милая, ну кто же знал, что бабушка упадет? — голос Марины был мягким, но с какой-то ноткой усталости. Она ловко схватила девушку за плечи, будто хотела её приклеить к земле. — Иди на свой экзамен, я тут как-нибудь справлюсь. Не переживай. Я за Анной Павловной присмотрю, лекарства ей дам.
— Марина Алексеевна, вы прям спасительница, — Катя бросилась к ней на шею, точно птенец к матери. — Всё, бегу! И вечером забегу, обещаю! А может, бабушке фруктов купить?
— Иди уже, опоздаешь, — Марина легонько подтолкнула её в сторону двери. — С фруктами я справлюсь. Не переживай, давай, удачи тебе!
Марина осталась стоять в прихожей и смотрела, как Катя исчезает в подъезде. Утро, как всегда, — с заботами, с тяжёлым дыханием. Если бы она думала о том, сколько времени уходит на чужие беды, она бы, наверное, давно застряла где-то между дверями, не способная ни шагать дальше, ни вернуться. Но Марина не думала. Это было её. Жить ради других стало такой же привычкой, как пить воду. Просто помощь, без вопросов.
— Ты опять этим благотворительностью занимаешься? — раздался знакомый голос из кухни. Марина обернулась — это был её муж, Андрей, с щетиной и серыми глазами, такими знакомыми, такими родными. Он стоял на пороге, как лев в своей пустой клетке.
— У Анны Павловны давление, а у Кати экзамен, — она проговорила это спокойно, будто так и должно быть. — Ты завтракал?
— Да, перехватил в офисе. А вот насчёт мамы… — Андрей поднял взгляд, как будто собирался выложить весь спектр своих переживаний.
— Что, что случилось? — Марина замерла возле холодильника, так и не решившись открыть его дверцы. А, может, она просто ждала его ответа.
— Да ничего особенного… — он сел на край стула, чуть наклонившись вперёд, будто был готов скрыть что-то важное. — Маме нужно обследование. На три дня. И она просит остановиться у нас.
Марина не сразу отреагировала. Всё, что она чувствовала — лёгкое ощущение кислоты во рту, как будто всё вдруг начало опрокидываться.
— Конечно, пусть приезжает, — она всё-таки кивнула, даже не повернувшись к нему. — Когда?
— В следующий четверг, — Андрей улыбнулся с той лёгкостью, которая была ему присуща, но в глазах мелькала тень.
Неделя пролетела, как сжёванная бумага, с которыми не хочется больше ничего делать. Всё перемешалось — и работа, и обязательства, и её собственные мысли.
И вот, наступил тот день. Четверг — с его неумолимой прямотой. В дверях уже стояла Галина Петровна. Высокая, идеально одетая, с аккуратно уложенной прической и маникюром. Прямо как в старом фильме. Никакой теплоты, но и никакой холодности, только это бесконечное ощущение, что ты живёшь в театре.
— Здравствуй, Мариш, — сказала она, с лёгким укором в голосе. И тут же вытянула шею, как бы проверяя, на сколько Марина готова к тому, чтобы её встречать.
