-Мама, да где же он возьмет свое жилье? У него работы нормальной нет… Или вы что-то опять придумали? — Наташа подозрительно посмотрела на мать, а та только виновато улыбнулась ей в ответ.
-Детка, мы с отцом узнавали, как можно взять ипотеку.
-Ипотеку?! — не смогла сдержать эмоций Наташа.
-Детка, подожди, нам сказали, что нужен очень приличный первичный взнос. У Нас таких денег нет. Так мы подумали, что ты могла бы помочь своему брату.
— То есть, ты требуешь с родной дочери деньги на квартиру взрослому мужику. Брату?! — воскликнула Наташа, — Совсем совести у него нет, он никогда в жизни ради меня и пальцем не шевельнул. И ты сама не так давно говорила, что я всего добилась сама. Я у вас денег никогда не брала. С первого курса подрабатывала, стипендию экономила, в рваных сапогах ходила, но вас не напрягала. Я всегда помнила, что у отца сердце больное, у тебя зарплата маленькая. Я свою ипотеку пока выплачивала себе помаду или там белье приличное позволить не могла. Мы всего два года, как с этой каторгой рассчитались… А ты теперь хочешь, чтобы я ради Игоря снова туда залезла? А он сам работать не пробовал? Так работать, чтобы вечером не в Интернете сидеть, а падать без сил на кровать и знать, что ему вставать в пять утра, чтобы еще на одну подработку успеть.
Наташа так возмущенно все это говорила, что даже слезы обиды брызнули у нее из глаз. Ей вдруг стало жаль себя, и она всхлипнула, как маленький обиженный ребёнок.
-Вы меня почему-то никогда так не жалели, все принимали, как должное. Почему, мама, вы всегда Игоря жалели, а меня нет? Можно подумать, что он вам родной, а я чужая приблуда.
-Доченька, да о чем ты говоришь? Мы вас обоих очень любили и любим.
-Да, но относитесь вы к нам по-разному. Игоря ты всегда так жалеешь и опекаешь, а меня нет.
-Натонька, ты— сильная, решительная, ты как я, а Игорь, он в отца. Ты же знаешь, что наш папа тоже очень мягкий, нерешительный человек, если бы я постоянно его не направляла и не контролировала, то не знаю, где бы мы с ним очутились и как бы жили…
Валентина Ивановна немного помолчала, словно собираясь с духом, а Наташа в это время молча глотала ком обиды, стоящий у нее в горле и не могли собраться с мыслями под наплывом эмоций. Потом мать продолжила:
