— И ещё. Я изучила рыночную стоимость участков в том районе. Двадцать соток с домом стоят около четырёх миллионов. Как супруга, я имею право на половину совместно нажитого имущества. Но я не жадная. Я готова отказаться от двух миллионов за символическую компенсацию в размере всего десяти процентов. Четыреста тысяч. Плюс возврат моих вложений. Итого — восемьсот пятьдесят тысяч рублей.
— Да ты спятила! — заорала свекровь. — Витя, да она же нас грабит!
— Почему грабит? — Марина сохраняла олимпийское спокойствие. — Я отказываюсь от имущества стоимостью в два миллиона за восемьсот пятьдесят тысяч. Это очень выгодная для вас сделка.
Она поднялась и направилась к выходу.
— У вас есть время до завтра подумать. Если согласны — приходите с деньгами и нотариусом. Если нет — дача остаётся в совместной собственности, и любые операции с ней будут невозможны без моего согласия.
На следующий день Марина проснулась от звонка в дверь. На пороге стояла Лидия Петровна. Одна, без Виктора. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени.
— Нам нужно поговорить, — сказала она.
Марина молча пропустила её в квартиру. Они сели в гостиной друг напротив друга.
— Послушай, — начала свекровь. — Я понимаю, ты обиделась. Может, я погорячилась вчера. Но пойми и меня. Эта дача — всё, что у меня есть. Я хочу быть уверена, что она останется в семье.
— В чьей семье, Лидия Петровна? В той, где я чужая?
Свекровь поморщилась.
— Я не это имела в виду. Просто… Понимаешь, в наше время браки такие непрочные. Вот соседка моя, сын развёлся, и бывшая жена отсудила половину квартиры. Он теперь по съёмным углам мыкается.
— То есть вы заранее планируете наш с Виктором развод?
— Нет, конечно! Но… подстраховаться не помешает.
Марина откинулась на спинку дивана.
— Знаете что, Лидия Петровна? Давайте начистоту. Вы с первого дня были против нашего брака. Постоянно напоминаете, что я не из вашего круга. Что моя семья простая, что у родителей нет собственности, которую можно передать по наследству. Вы пять лет ждёте, когда Виктор одумается и найдёт себе жену по вашему вкусу. Так?
Свекровь молчала, глядя в пол.
— А теперь вы хотите юридически закрепить мой статус чужой. Чтобы я точно знала своё место. Но знаете что? Я не собираюсь это терпеть.
Марина встала и подошла к окну.
— У вас есть выбор. Либо вы принимаете мои условия и выплачиваете компенсацию. Либо дача остаётся в совместной собственности. Либо… — она повернулась к свекрови, — я инициирую раздел имущества через суд. И тогда, уверяю вас, я получу ровно половину. По закону.
— Я защищаю свои права. Те самые права, которые вы хотите у меня отнять.
В дверь снова позвонили. Вошёл Виктор. Он выглядел помятым, словно не спал всю ночь.
— Мам? Марина? Что происходит?
— Твоя жена вымогает у нас деньги! — выпалила Лидия Петровна.
— Я предлагаю честную сделку, — поправила её Марина. — Витя, скажи честно. Если бы мы разводились, ты бы отдал мне половину дачи?
— Ну… это же мамина дача…
