В салоне играла негромкая музыка, пахло дорогими духами и кофе. Я листала журнал записи, когда в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер.
— Алло? — ответила я, присаживаясь в кожаное кресло администратора.
— Тома… — этот голос я узнала бы из тысячи. Виктор. Сердце предательски ёкнуло, но я заставила себя дышать ровно.
— Слушаю, — мой голос звучал удивительно спокойно.
— Нам надо поговорить.
Я посмотрела на свои руки — ни дрожи. Маникюр безупречен, на безымянном пальце больше нет обручального кольца. Три месяца назад от таких слов у меня бы подкосились колени.
— О чём? — В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Я… совершил ошибку, — его голос звучал глухо. — Может, встретимся? Посидим в нашем кафе, помнишь, где раньше по выходным завтракали?
«Раньше». Это слово резануло по сердцу, но я только крепче сжала телефон.
— Зачем, Витя? — спросила я, удивляясь собственному спокойствию.
— Я скучаю, — эти слова, о которых я мечтала все эти месяцы, почему-то не вызвали прежнего трепета. — Без тебя дом… не дом.
Я смотрела на своё отражение в зеркальной стене салона. Новая блузка песочного цвета так идёт к загару, появившемуся после отдыха на море — первого самостоятельного отпуска за тридцать лет. На шее медальон — подарок сына на день рождения, который я раньше стеснялась носить, потому что «слишком броский для женщины твоего возраста», как говорил Виктор.
— Хорошо, — наконец ответила я. — Завтра в шесть. Только учти: это просто разговор.
Положив трубку, я несколько минут сидела неподвижно. В голове крутилась странная мысль: «Интересно, он заметит, как я изменилась?»
Кафе «Рандеву» совсем не изменилось: те же кремовые занавески на окнах, те же плетёные стулья, тот же аромат свежей выпечки. Только я была уже другой. Я пришла на пятнадцать минут раньше — старая привычка, от которой никак не могла избавиться. Заказала зелёный чай с жасмином вместо привычного чёрного с молоком — маленькая, но победа над прошлым.
Виктор появился ровно в шесть, как всегда пунктуальный. Я увидела его в окно — он шёл, чуть ссутулившись, и это было так непохоже на его обычную прямую осанку. Сердце пропустило удар, но я заставила себя сидеть спокойно, расправив плечи.
— Тома… — он остановился у столика, словно не решаясь сесть. — Ты… изменилась.
Я улыбнулась краешком губ: — Присаживайся, Витя. Ты хотел поговорить — я слушаю.
Он опустился на стул, нервно поправляя галстук — жест, который я помнила наизусть. Когда-то это означало, что он волнуется. Сейчас я смотрела на него как на старую фотографию — с теплотой, но без прежней боли.
— Я был не прав, — начал он, глядя в стол. — Эти месяцы… они многое мне показали.
— Что именно? — мой голос звучал мягко, но твёрдо.
— Дом пустой без тебя. Знаешь, я даже научился готовить, — он попытался усмехнуться, но вышло неловко. — Правда, ничего сложнее яичницы пока не освоил.
К нашему столику подошла молоденькая официантка. Виктор машинально заказал свой обычный двойной эспрессо. Я заметила, как он осунулся, как появились новые морщины у глаз.
