— Да ты что, охренела?! — орал он в пустую комнату, как в бездонный колодец. — «Не одна»? А с кем? И кто этот…? Ай! А квартира? А ипотека? Вот же зараза, подставила! Ну, Катюнчик!
Но комнату, после того как он в бессильной злобе накричался и присел на диван, наполняла только тишина и слабый запах духов Кати — лёгкий и чуть издевательский аромат её нынешней свободы.
А Катя тем временем уже сидела в аэропорту, попивая кофе и просматривая предложения о спа-процедурах. Рядом с ней располагался высокий, слегка бородатый мужчина в модной куртке.
— А ты уверена, что хочешь прямо так взять и исчезнуть? — спросил он, улыбаясь. — Прямо испариться, можно сказать…
— Не испариться, — поправила она, отпивая глоток ароматного капучино. — Вылететь из жизни, в которой я была просто приложением к ипотеке. Я была рабочей лошадью и бессменным пони, который, пыхтя, всё тащил на себе.
Виталик же в это время метался по квартире, как муха в банке. Он пробовал дозвониться Катерине, но телефон её был выключен. Тогда он позвонил дочке.
— Дочка, ты только представь! Эта Катерина, когда на неё упала куча денег, просто взяла и свалила! Сказала: «Всё, конец всем отношениям». Ты представляешь? А я завещал тебе половину квартиры! А она уехала, зараза, к какому-то мужику…
— Папа, а ты у меня дурак? — спокойно спросила Анька, словно интересовалась прогнозом погоды. — Ты сначала у неё хотел деньги взять, а потом завещать что-то своей дочери? Слушай, у тебя вообще мозг есть?
— Аня! Но мы же с ней семья!
— Это шантаж, папа, — отрезала Анька с прямолинейностью юности. — Если бы мне такое предложили, я бы тоже приняла меры. Удачи тебе, папа. Я тебе, конечно, сочувствую, но Кате аплодирую стоя.
Через три дня Виталик получил сообщение на электронную почту:
«Уважаемый Виталий Сергеевич! По запросу Екатерины Ивановны уведомляем вас, что она снята с договора совместной ипотеки, и теперь единственным плательщиком по кредиту являетесь вы. Также сообщаем вам, что нотариально зарегистрирована подача документов на развод. Просьба прийти в отделение банка и перезаключить договор в соответствии с вашими доходами».
Он несколько раз перечитал письмо, а потом медленно взял телефон, открыл её Instagram. Не без труда, но нашёл — Катя его заблокировала. И увидел сторис: море, шезлонг, коктейль и Катя в очках, с улыбкой, машущая рукой. Подпись была лаконичной: «Свобода!»
Спустя месяц Виталик уже имел в своей теперь одинокой жизни трёх постоянных спутников: микроволновку, пыльный диван и депрессию. В ипотеку он вник настолько глубоко, что уже говорил с банком на «ты». Он пробовал звонить Кате, писать, хотел умолять, обвинять, даже посылать голосовые в стиле: «Я всё понял, только вернись…»
Однако Катя так и не вернулась. Она переехала в квартиру покойного деда и даже открыла свой маленький бизнес — небольшое кафе в пригороде, а Виталик просто сходил с ума.
