Я мысленно перебирал последние месяцы. Да, Анна стала чаще ездить к родителям. «Мама неважно себя чувствует», — объясняла она. Я даже предлагал поехать с ней пару раз, но она отговаривала: «Там такой бардак, лучше я сама». Теперь всё встало на свои места — никакой мамы не было. Были свидания с Олегом.
— А почему сейчас? — спросил я, когда он замолчал. — Почему решили рассказать именно сегодня?
— Потому что Анна беременна.
По спине пробежал холод. Мы с Анной три года мечтали о ребёнке. Три года разочарований, походов по врачам и слёз у неё на подушке. И вот теперь этот человек говорит…
Я вспомнил наш первый поход к врачу. Мы были так уверены, что быстро станем родителями — молодые, здоровые, с кучей планов на будущее. В своих мечтах мы уже выбирали имена, спорили о том, будет ли у нас сын или дочь. А потом начались бесконечные тесты, анализы, УЗИ. И наконец, тот разговор с врачом, который перевернул всю нашу жизнь.
— Она сказала вам, что это ваш ребенок, верно? — продолжил Олег. — Две недели назад. Она пришла домой с результатами теста и сказала, что вы наконец-то станете отцом.
Именно так всё и было. Я помнил тот вечер до мельчайших подробностей. Как она плакала от счастья, как мы танцевали на кухне под Элтона Джона, как я целовал её живот и шептал что-то нашему будущему ребенку. «Наше маленькое чудо», — так я называл ещё не родившегося малыша. Мы даже съездили в торговый центр и купили крошечные пинетки — первую вещь для нашего ребенка.
— Этот ребенок не может быть вашим, — сказал Олег. — У вас… проблемы с этим. Анна рассказала мне. Именно поэтому я знаю, что ребенок мой.
Перед глазами всё поплыло. Два года назад мне поставили диагноз — очень низкая вероятность зачатия. Шансы были мизерными, но не нулевыми. Мы с Анной решили продолжать попытки, параллельно рассматривая варианты ЭКО.
Я помню, как она плакала, когда мы вышли из кабинета врача. Как я обнимал её, говоря, что мы со всем справимся, что есть другие способы стать родителями. Тогда она призналась, что для неё материнство — самое важное. «Я всегда представляла себя с ребенком, с детства знала, что буду мамой», — говорила она сквозь слезы.
— Если вы думаете, что я поверю незнакомцу, который звонит мне и…
— В её сумочке есть красная записная книжка, — перебил он. — Она ведет там дневник. Посмотрите записи за 20 марта. И за 14 апреля.
У Анны действительно была такая записная книжка. Я видел, как она что-то пишет там вечерами. Однажды я спросил, что она записывает. «Просто мысли, планы на будущее», — ответила она, закрывая книжку.
— Зачем вы мне всё это рассказываете? — мой голос упал до шепота.
— Потому что я полюбил её, — просто ответил он. — И я хочу быть частью жизни своего ребенка. Но прежде чем мы с Анной решим, что делать дальше, я считал правильным поговорить с вами.
— Великодушно, — горько усмехнулся я.
