Я вернулась домой за полночь. Не могла сразу после разговора поехать к себе — два часа бродила по парку, пытаясь успокоиться. Мысли путались, как спутанные нитки в бабушкиной шкатулке.
Телефон мигал пропущенными звонками. Пять — от мамы, три — от Вики. Ну конечно, уже доложили. Наверняка сейчас начнется: «Как ты можешь? Они же родители!»
В ванной долго смотрела на свое отражение. Усталая сорокасемилетняя женщина с потухшими глазами. Когда это началось? Когда я превратилась в вечно виноватую дочь, в ту, которая всегда должна?
Может, тогда, семь лет назад? Когда Игорь сказал: «Прости, но я так больше не могу. Ты живешь их жизнью, а не своей». А я даже не нашла слов для возражений. Потому что он был прав — я действительно жила чужой жизнью. Выходные — у родителей, вечера — на телефоне с мамой, отпуск — на ремонт их дома…
Телефон снова зазвонил. Вика. Я сбросила звонок и села на край ванны.
«Ты же одна живешь…» Как будто это преступление — жить одной. Как будто отсутствие мужа и детей автоматически делает тебя бесправной. Свободной мишенью для чужих планов и ожиданий.
Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Первая мысль — родители приехали. Но нет, в такой час они бы не…
На пороге стояла Вика. Растрепанная, взвинченная:
— Ты что творишь? Они же места себе не находят!
Я молча отступила в сторону, пропуская сестру в квартиру. Она влетела, на ходу сбрасывая куртку:
— Мама плачет, отец давление меряет. Ты хоть понимаешь, что они не просто так просят?
— А ты понимаешь, что они не просят? — я старалась говорить спокойно. — Они требуют. Мою жизнь, моё время, мою свободу…
— Да какая свобода, Марин? — Вика плюхнулась на диван. — Ты же видишь — им реально тяжело. Дом большой, хозяйство…
— А почему это должна быть именно я?
— Ну, а кто? У меня трое детей, сама знаешь…
— Знаю, — я почувствовала, как внутри поднимается глухое раздражение. — Как и то, что тебе просто так отдали квартиру. Не в наследство, не в долг — просто отдали.
— Опять ты за своё! — сестра вскочила. — Мы же молодая семья были, без жилья…
— А я, значит, не семья была? Когда с Игорем жили? Когда пытались что-то построить?
Вика осеклась. Несколько секунд смотрела на меня, потом тихо спросила:
— Ты до сих пор об этом?
— О чем — об этом? О том, как вы все дружно решили, что раз я старшая, то должна быть «ответственной»? Вечной палочкой-выручалочкой? А теперь, когда я одна…
— Марин, ну что ты завелась? — Вика снова опустилась на диван. — Подумаешь, большое дело — переехать к родителям. Зато дом потом твой будет. И вообще, ты же одна — что тебе стоит?
Я молча прошла на кухню. Включила чайник, достала чашки. Такие простые, привычные действия — а руки дрожат.
— Знаешь, что обидно? — я говорила, не оборачиваясь. — Не то, что меня просят переехать. А то, что для всех вас это в порядке вещей. Раз одна — значит, можно распоряжаться моей жизнью. Раз без детей — значит, и потребностей своих нет.
— Ну хватит драматизировать! — Вика подошла сзади. — Ты же сама всегда была… ну, такая. Правильная…
