Последней каплей стал случай с приватизацией. Мы с Сергеем решили на двоих квартиру оформить. А она прознала — и давай сына обрабатывать:
— Ты что, совсем ослеп? Она ж тебя с квартирой кинет! Намылится со своими музыкантишками на гастроли, квартиру продаст — и поминай как звали! А внуков в интернат сдаст — чтоб не мешали!
И ведь убедила. Сергей, словно в трансе, всё подписывал, что она совала. Потом уже выяснилось — квартиру на него одного приватизировали. А я так, пятое колесо…
— Пусть скажит спасибо, что вообще жить пускаем, — фыркала свекровь. — С её-то зарплатой… На рынок бы шла, торговать. Так нет — гордая! Шопена ей подавай!
В тот день, когда они вывозили вещи, она командовала с каким-то особым удовольствием:
— Да выкиньте вы эти книжки! Кому они нужны? Сейчас все видики смотрят. А это старьё только место занимает.
Детские игрушки она сама складывала в мешки:
— Новые купим. Импортные. Когда эта… съедет отсюда.
Только вот незадача вышла — не съехали мы. И игрушки новые не понадобились…
Квартира досталась нам с детьми — спасибо судье, который не купился на золотую цепь Зинаиды Петровны. Начинать пришлось практически с нуля — раскладушка, купленная на последние деньги, старый чайник, три чашки родом из китая.
Спасли соседи. Кто старый стул принёс, кто кастрюлю… Тётя Валя отдала диван — старенький, но чистый. По вечерам я давала частные уроки, благо пианино не смогли вывезти — слишком тяжёлое. Димка пошёл в детский сад, Андрюшу приходилось брать с собой в музыкалку — так и рос между нотных папок.
А по ночам… По ночам я доставала единственное, что у меня осталось от бабушки — старую икону в потемневшем окладе. И молилась. Не о мести, нет. О том, чтобы выстоять. Чтобы дети не сломались.
Я тогда не знала, что это только начало истории. И что судьба умеет закручивать сюжеты похлеще любого романа.
Мы действительно выжили — хотя первое время было очень тяжело. Выкарабкивались по чуть-чуть. Постепенно в квартире появилась простая мебель, какая-то посуда. Соседи помогали кто чем мог — тётя Валя отдала старые шторы, Николаевна с пятого этажа принесла детские вещи, оставшиеся от внуков.
А Зинаида Петровна… Она не успокоилась. Каждый раз, встречая меня у подъезда, начинала:
— Ну что, думаешь, победила? А вот Валечка — помнишь её? — уже на джипе ездит. И дети у неё в частной школе…
Сергей изредка появлялся — всё реже и реже. Привозил какие-то турецкие игрушки, жвачки, однажды даже видеомагнитофон притащил. Только дети уже не бежали к нему с распростёртыми объятиями. Димка хмурился, отводил глаза. А маленький Андрюша однажды спросил:
— Мам, а почему папа к нам как Дед Мороз приходит? Только с подарками, и всё?
В музыкалке дела понемногу налаживались. Появились первые частные ученики — родители готовы были платить за дополнительные занятия. Я брала Андрюшу с собой — он сидел тихонько в углу, слушал. А потом начал подбирать мелодии на слух.
— У мальчика абсолютный слух, — сказала как-то наша старейшая преподавательница. — Грех такой талант не развивать.
