Он уходит. Дверь за ним закрывается медленно, но звук гулкий, будто хлопнула форточка в мороз.
— Вот, видишь, — удовлетворённо произносит мама. — Даже не попытался за тебя заступиться. И что, скажи на милость, за мужик такой?..
— Он просто не хотел ссориться… — тихо выдыхает Ира.
— Не хотел? Или не смог отстоять тебя? Мужчина, если что, должен уметь постоять за свою женщину, — мама не унимается, тоном как будто ставит жирную точку.
Ира не отвечает, идёт к себе в комнату, закрывает дверь. Садится на кровать, обхватив колени. Тишина… Телефон молчит — Максим не звонит, не пишет.
На следующий день на работе Лена — подруга, чующе кофе по вечерам в кухоньке, — косится:
— Ты чего такая невесёлая?
— Мама опять сцену закатила, — Ира льёт молоко в кофе, мешает — и не знает, куда девать глаза. — При Максиме. Мне так стыдно было…
— Ушёл просто. И с тех пор молчит.
— Ну ясно… — Лена морщит лоб. — А ты вообще пыталась ей границы обозначить?
— Как это — обозначить?
— Ну… прямо сказать: вот тут — мои дела, а вот — твои, и не надо сюда лезть.
— Пробовала. Она сразу про помощь начинает: «Кто тебя содержит, ты бы пропала без меня».
— А она правда содержит? — Лена смотрит внимательно.
Ира на мгновение задумывается — зарплата маленькая, хватает на самое необходимое, мама иногда выручает. Бывает, когда срочно что-то нужно…
— Не совсем содержит… Помогает, да. Но не постоянно.
— Тогда перестань брать помощь.
— Легко сказать… А если вдруг болеть, денег не будет? Или ещё что…?
— Ну, занять сможешь. Кредит возьмёшь. Главное — тогда ты сама себе хозяйка.
Вечером вдруг звонит Максим. Сердце ёкает — и тут же ноет.
— Привет, — его голос в трубке тихий. — Как ты?
— Нормально… Прости за вчерашнее…
— Ир, я вот что сказать хочу. Про твою маму… Всё это… неправильно. Очень.
— Я понимаю. Но она не со зла, просто волнуется.
— Волнуется? — удивляется Максим. — Ир, она обидела тебя. Меня чётко выставила за дверь. Разве так можно?
— Да не обидела, ну… Просто высказалась.
— Своё мнение? — горько смеётся он. — Она назвала меня неудачником, а тебя — легкомысленной. И то, что у нас — это игра.
Ира молчит. Всё так. Но как это изменить? Мама всегда такая была. Каждого её парня, хоть в кого бы ни влюбилась — все ей были не по душе.
— Максим, она с самого детства привыкла всё за меня решать. Я сама не знаю, как выйти из этого…
— Ир, тебе двадцать четыре. Ты взрослый человек, не девочка. Почему ты даёшь ей так с собой разговаривать?
— И что?! Это не повод! Даже мама не имеет права тебя унижать. Никто не имеет права.
— Она не унижает, ей просто важно, чтобы я счастлива была…
— Нет, Ир. Это не забота, это контроль. Пока ты не объяснишь ей границы — ничего не изменится.
Максим замолкает, только дыхание в трубке.
— Мне… надо подумать. О нас. О нас обоих.
— В смысле я не могу встречаться с девушкой, которая не умеет защищать себя. И меня тоже.
Следует короткий гудок — Максим отключается. Ира смотрит на черный экран — холодно. Очень холодно.
Неделя проходит. Мама за обедом вдруг спрашивает невинно:
