Летом 1911 года меня, молодого врача, пригласили наблюдать одного из пациентов психиатрической клиники на севере Шотландии. Случай был нетипичным, и, чтобы определить более точный диагноз и освидетельствовать состояние для английской врачебной коллегии, привлекли мою скромную персону как человека со стороны и свежим взглядом. А дело было в том, что некий Джордж Рейн, впадая в безумства, поневоле заражал своими бредовыми рассказами не только других пациентов, но и персонал больницы. К тому же, мистер Рейн не производил впечатление сумасшедшего, уже не говоря про выдающуюся биографию и нетипичный социальный статус для людей, теряющих разум.
Другими словами, Джордж не был ни беден, ни склонен ко всякого рода авантюрам, имел прекрасное образование и хорошую должность в крупной торговой компании, занимающейся поставками из Индии. Около полугода назад его нашли едва живым на окраине болота в нескольких милях от Лаирга, ближайшего города в той части Шотландских земель. Придя в себя, мистер Рейн начал бредить, часто впадая в безумства, и успел навредить нескольким медсёстрам в клинике, куда его направили на выздоровление. Последнее стало неоспоримым доводом заключить Джорджа Рейна на принудительное лечение в психиатрическую больницу.
По словам доктора Стивенсона, так любезно порекомендовавшего меня из Лондона и до недавнего времени занимавшегося наблюдением за мистером Рейном, больной чаще всего впадал в безумства в ночные часы аккурат после полуночи, и продолжался приступ до полудня. С полудня состояние больного стабилизировалось, и в нём возобладали капли рассудка, что в первое время ставило врачей в тупик. В эти часы не проявлял не дюжую эрудицию по многим вопросам вне сферы его знаний и порой вступал в споры по медицинским темам. Он легко шёл на контакт и кардинально отличался от того сумасшедшего, чей вой ледяным сквозняком проносился по пустынным коридорам в ночи.
И как раз-таки будучи в здравом уме мистер Рейн рассказывал истории, что взбаламутили всех, до кого так или иначе доходили. К сожалению, ни одну из записей разговоров с больным перед моим визитом мне не доверили, так что я плохо представлял их содержание.
Встретились мы с мистером Рейном в его палате в полдень. Пациент был прикован наручниками к больничной койке. И, хотя его состояние не выглядело угрожающим, на мой немой вопрос санитар ответил: «Для вашей же безопасности».
— Как дела, док? — первым заговорил мистер Рейн.
— Здравствуйте, Джордж, — пока я готовил для конспектирования ручку и блокнот, ни разу не взглянул на пациента. На странное обращение «док», признаюсь, не обратил никакого внимания.
— Ничего такая погода, да?
— Мистер Рейн, разговоры о погоде отвлекают от насущного, — признаюсь, в моих словах проскальзывало несвойственное мне высокомерие.
