— Бабушка твоя знала, что в Таиланде за это дело сме_ртн_ая ка_знь. Она решила так от деревенской невестки избавиться. Ты же понимаешь, что товар не из дешевых. Так вот даже денег бешеных не пожалела. Только бабушка профессор не учла, что женщин ка_зн_ят крайне редко. Там король постоянно помилования для прекрасного пола делает. Вот мне, в качестве особого отношения, как к иностранке, и заменили каз_нь на двадцать лет заключения.
— Нифига себе! — Марина даже рот открыла от удивления.
— Ну, по сравнению со см_ер_тной ка_знью, это еще по-божески, — Галина усмехнулась, — только бабушка Лиля не учла помилование. Разводились мы дистанционно, и прав меня лишали так же.
— А я даже не знала ничего.
— Ты и не должна была, — кивнула Галина, — Жанна была одобренным профессором Вишневской кандидатом в ее невестки. Только расчет и выгода.
— Теперь-то понятно, почему она всегда на меня орала и лупила, — Марина вздохнула, — своего ребенка так не наказывают.
— Ну, мне, дочка, тоже не сладко пришлось. Российская т_юр_ь_ма, по сравнению с Тайской, — это санаторий с полным пансионом! Условия, еда и отношение — хуже некуда. А жизнь твоя там стоит ровно столько, сколько ты готова за нее заплатить. Или ты, или тебя. И без вариантов.
Подробности Галина опустила, чтобы дочку не ш_оки_ровать, рассказ продолжила с момента, как вернулась на Родину.
— Честное слово, как на другую планету попала, — рассказывала Галина, — двадцать лет — большой срок. Все изменилось. Люди, здания, машины. Технологии эти ваши. Мне тогда Федор на пути и встретился.
Мужик он хороший, но ленивый. Благо, любит меня. А еще гордый, как тот еж, которого пока не пнешь, не полетит. А так — орел!
Четыре года мы вас искали. Кто ж знал, что вы по стране колесить будете. Из адреса в адрес, из города в город. Я же все отомстить хотела. Да, вот мстить некому. Лилия Яковлевна уже Богу представлена, там с нее без меня спросят. Егор Жанной наказан. Видела ее, ме_рз_кая бабенка. Вот решила матерью побыть, а заодно и бабушкой…
***
Воссоединение матери с дочкой произошло, как в лучших лирических романах. Родная кровь — великое дело. Хотя лжи и недоговоренности оставалось слишком много. Но каждый считал, что не следует лезть в отношения, которые сформировались, устоялись и, в принципе, устраивают.
Но Владик однажды спросил у новой бабушки Гали:
— А ты не можешь моего папу воспитать, как дедушку Федора? А то он на маму кричит, а мама потом плачет.
Да, именно об этом Марина предупреждала, чтобы бабушка его не слушала, потом что мальчик насмотрелся фильмов, а теперь фантазирует. Но у Гали была слишком серьезная школа за плечами, чтобы отличить правду ото лжи.
— А мамочка не будет против, если бабушка воспитанием займется? — спросила Галина у внука.
— Даже если будет против, — сказал Владик не по-детски серьезно, — ей все равно с воспитанным папой будет лучше.
Галина упиралась коленом в шею, лежащего на полу Игоря, и ласково говорила:
