— Я серьёзно говорю, Оля, — он попытался смягчить тон. — Это всё мелочи, старьё. Не стоит из-за этого портить отношения.
Он ушёл через полчаса, поцеловав её в щёку на прощание. Как всегда. А Ольга осталась сидеть за столом с остывшим чаем и думать: «Мелочи, старьё…» Значит, та женщина — тоже мелочь? Старьё?
В субботу утром Ольга села в машину и поехала в Москву. Не предупредила Алёну заранее — просто написала: «Еду к тебе. Нужно поговорить».
Дочь ответила сразу: «Что-то случилось? Жду».
Дорога заняла четыре часа. Ольга ехала молча, слушала радио, останавливалась на заправках. Думать не хотелось. Хотелось просто ехать, смотреть на мелькающие за окном поля и деревни, чувствовать, как с каждым километром что-то меняется внутри.
Алёна встретила её у подъезда. Двадцать пять лет, длинные русые волосы, серьёзные глаза. Взрослая. Когда успела стать такой взрослой?
— Мам, ты меня пугаешь, — сказала она, обнимая. — У тебя лицо какое-то… отстранённое.
Поднялись в квартиру. Алёна заварила чай, достала печенье. Уселись на кухне, как в детстве. Только теперь дочь выглядела старше, увереннее. А Ольга чувствовала себя девочкой, которая пришла за советом.
— Рассказывай, — просто сказала Алёна.
И Ольга рассказала. Про чек, про дату, про подпись. Про разговор с Сергеем и его раздражение. Про холодильник, который теперь казался чужим. Говорила тихо, почти шёпотом, будто боялась, что кто-то подслушает.
Алёна слушала молча. Не перебивала, не качала головой, не ахала. Просто слушала.
— Всё? — спросила она, когда Ольга замолчала.
Дочь налила себе ещё чаю, размешала сахар. Долго молчала.
— Мам, — наконец сказала она, — ты ведь знала.
— Ты знала, что что-то не так. Может, не конкретно про холодильник, но… чувствовала. Женское чутьё, интуиция — называй как хочешь. Ты просто не хотела знать.
Ольга смотрела на неё и понимала — дочь права. Было что-то. Мелкие детали, которые не складывались в общую картину. Фотографии в телефоне, которые Сергей быстро листал. Звонки, на которые он отвечал в другой комнате. Подарки, которые выглядели слишком… обдуманными. Как будто он их уже дарил.
— Ты хотела, чтобы хоть раз всё было по-настоящему, — продолжала Алёна. — Чтобы мужчина заботился о тебе, думал о твоём удобстве. И когда он говорил красивые слова, ты хотела верить. Поэтому и не задавала лишних вопросов.
— Получается, я сама во всём виновата?
— Нет, мам. Ты просто… устала быть одна. И когда появился Сергей, решила дать себе шанс на счастье. Это нормально.
Ольга заплакала. Не громко, не истерично. Тихие слёзы стекали по щекам, а она даже не вытирала их.
— Что теперь делать? — спросила она.
— А что ты хочешь делать?
— Не знаю. Раньше я бы простила. Поверила его объяснениям, сделала вид, что ничего не было. Жила бы дальше с этим холодильником и думала, что он для меня его купил.
— Сейчас не могу. Не хочу больше обманывать себя.
Алёна протянула руку, накрыла её ладонь.
— Тогда не обманывай.
