Дома её ждал привычный порядок. Николай по-прежнему жил с ней, но теперь они существовали как соседи. Вежливо, без скандалов, но и без той близости, которая была раньше. Каждый платил свою половину за коммунальные услуги, каждый покупал свои продукты.
Переводы Александру прекратились сами собой — когда закончились общие деньги, братская любовь тоже как-то поостыла. Александр больше не звонил, не приезжал на семейные праздники. Зато и хамить некому было.
— Лара, — окликнул муж, когда она вернулась с работы. — Тебе звонил Серёжа.
Серёжа — их сын из Екатеринбурга. Лариса быстро перезвонила ему.
— Мам, как дела? — спросил сын. — Пап говорит, что вы с ним какие-то отношения выясняете.
— Никого мы не выясняем, — спокойно ответила Лариса. — Просто живём по-новому. Как взрослые люди, каждый сам за себя отвечает.
— Мам, а что случилось-то? Пап толком ничего не объясняет, только бурчит что-то про твои принципы.
Лариса помолчала, выбирая слова. Сыну не хотелось рассказывать все подробности — зачем портить отношения с отцом?
— Серёжа, просто мы поняли, что пора научиться быть самостоятельными. Мне шестьдесят скоро, а я всю жизнь как за каменной стеной за папой была. Теперь хочу сама знать, на что трачу и сколько зарабатываю.
— Ну… если вам так лучше, — неуверенно протянул сын. — Главное, чтобы не ссорились.
— Не ссоримся. Всё тихо и мирно.
После разговора Лариса подошла к окну и посмотрела на знакомые пермские дворы. Действительно, всё было тихо и мирно. Но эта тишина была не мёртвой, а какой-то наполненной. Впервые за много лет она не боялась завтрашнего дня, не переживала, что где-то тратятся их деньги без её ведома.
На столе лежала тетрадь с записями клиентов — завтра нужно было помочь ветерану оформить льготы, послезавтра — объяснить молодой маме, как получить пособие. Небольшие дела, но нужные людям.
А на дачном участке, который теперь принадлежал только ей, уже планировалась осенняя посадка чеснока. Лариса собиралась съездить туда на выходных — одна, никого не спрашивая и ни перед кем не отчитываясь.
Странное дело: потеряв триста тысяч рублей и едва не разрушив тридцатилетний брак, она чувствовала себя богаче, чем когда-либо. Потому что теперь владела самым ценным — собственной жизнью.
Из кухни донёсся звук работающего телевизора и голос Николая, комментирующего новости. Когда-то эти звуки означали уют и семейное тепло. Теперь они были просто фоном — не раздражающим, но и не трогающим душу.
Лариса открыла свой блокнот с планами на завтра. Утром — библиотека, днём — встреча с новой клиенткой, вечером — звонок подруге Тамаре, которая тоже недавно узнала неприятную правду о семейном бюджете.
Жизнь продолжалась. Не такая, как раньше, но честная. И это было главное.
За окном зажигались огни в квартирах, где другие семьи ужинали, смотрели телевизор, строили планы. Где-то супруги по-прежнему доверяли друг другу, где-то — только начинали узнавать горькую правду. А где-то женщины, подобные Ларисе, учились жить заново, не ломая жизнь, но меняя её правила.
