Звонок в дверь прервал размеренное течение вечера. Настя отложила книгу и неторопливо направилась к прихожей. За месяц, прошедший после развода, она успела привыкнуть к тишине и покою собственного дома — дома, который теперь принадлежал только ей.
На пороге стояла мать в новом платье цвета морской волны, с идеально уложенными локонами и макияжем. Мать всегда умела производить впечатление, но сейчас в её взгляде читалось что-то хищное, напряжённое.
— Настя, нам нужно поговорить, — произнесла она, не дожидаясь приглашения войти.
— О чём? — Настя осталась стоять в дверном проёме, не собираясь пропускать незваную мать.
Марина выпрямилась, словно готовясь к атаке:
— Верни мне мою квартиру.
— Что? Повтори-ка ещё раз?
— Вот эту трёшку. Это моя квартира, я там прожила двадцать лет! Обустраивала каждый уголок, выбирала каждую лампочку!
Настя медленно покачала головой:
— Ты сама подарила её. Дарственная оформлена у нотариуса, документы в полном порядке.
— Документы — это бумажки! — Марина Юрьевна сделала шаг вперёд. — Но я твоя мать! Разве это ничего не значит? Как ты можешь выставить родную мать на улицу?
Настя почувствовала, как в груди разгорается знакомое пламя злости. Она всё ещё помнила тот ужасный день, когда застала мать в постели со своим мужем.
— Как я могу? — медленно повторила она. — А как ты могла спать с моим мужем?
— Бывшим мужем! — выкрикнула Марина, и в её голосе прозвучали истерические нотки. — Теперь Денис мой муж! Мы расписались на прошлой неделе!
— Поздравляю, — сухо отозвалась дочь. — И живите счастливо в своей ипотечной квартире. Кстати, об этом…
— Что «об этом»? — мать насторожилась.
Настя помедлила секунду, потом махнула рукой:
— Да ничего особенного. Просто интересно, как вы справляетесь с платежами. Денис же теперь не работает в той фирме… Слышала, его сократили месяц назад.
Лицо Марины Юрьевны побледнело:
— Откуда ты… Это неважно! Мы найдём выход! А пока верни мне то, что по праву принадлежит мне!
— УХОДИ, Марина, — спокойно произнесла Настя. — И больше не приходи сюда. Тебе здесь не место.
— Ты ещё пожалеешь об этом! — закричала мать, размахивая сумочкой. — Такая эгоистичная! Такая чёрствая!
— Я эгоистичная? — Настя рассмеялась, и смех этот прозвучал звонко и горько. — Это говорит женщина, которая увела мужа у собственной дочери? Которая разрушила мою семью?
— Он сам ко мне пришёл! — выпалила мать. — Жаловался, что ты холодная, что не понимаешь его! Я просто утешила его!
— ВСЁ, ладно ПРОВАЛИВАЙ! — сказала и тут же вытолкнула мать за порог.
Она закрыла дверь и прислушалась к звуку удаляющихся каблуков. Потом прошла в гостиную, села в любимое кресло и взяла в руки книгу.
Странное дело — она ожидала испытать боль, сожаление, может быть, даже вину. Но вместо этого испытывала что-то похожее на облегчение.
За окном начинал темнеть осенний вечер. Настя включила настольную лампу, открыла книгу на закладке и улыбнулась.
