— Сейчас альфонсов развелось, как поросят недорезанных. Надо ухо держать востро, чего доброго, отожмут вот такие жилплощадь. Им это как два пальца об асфальт.
Мам, он же к нам не собирается переезжать? И ты бы паспорт у него проверила для начала. А лучше его «пробить», у меня знакомые в милиции есть. Мало ли чем он занимается. Может у него вот таких дам, как ты, полна коробочка, коллекционер, блин.
— Любаш, я лучше пойду!
— Да что уж там — сиди, коли пришёл. Не буду мешать семейной идиллии. — Игорь развернулся и собрался выйти из кухни, но вдруг остановился и спросил у матери, глядя ей в глаза, — А лет то ему сколько?
— Что? — Люба готова была провалиться со стыда.
— Что-что? — передразнил он мать. — Он же не дама, чтобы скрывать свой возраст, правда? Как там тебя? Вань!
— Александр! — поправил Игоря мужчина.
— Да понял я! Коль! — с издёвкой говорил Игорёк. — Так сколько тебе, дружбан?
— Ха! Тридцать пять… Да ты же ему в матери годишься, мам! Он же почти мой ровесник. Во дела! И как мне его звать прикажешь: по имени или батей?
— Игорь! — почти завизжала Любовь.
— Ты же не собираешься ему рожать? Хотя какое моё дело-то. Главное теперь все счастливы, правда, мам? — Игорь злобно оскалился.
Люба больше не проронила ни слова. Александр ушёл молча, не дожидаясь финала.
Довольный своим «выступлением», от которого сбежал по-английски кавалер матери, Игорь с полным чувством выполненного долга завалился спать в одежде.
А Дмитриевна проревела полночи на кухне.
Сашка был на десять лет моложе. Он не скрывал своего возраста, да и она не ощущала разницы. У них было много тем для общения. С ним Любе легко и весело. Она влюбилась и подумала, а почему бы и нет?
Только сейчас, когда Люба оказалась на месте Надежды, осознала, как плохо поступила по отношению к возлюбленной сына. Она не имела никакого права лезть в чужие дела.
Говорят, что сытый голодного не разумеет. Вот так и с Дмитриевной.
Как пелена упала с глаз. Люба поступила как эгоистка, разрушив счастье сына, а он ведь любит Надю. Стал на зло матери выпивать, грубить…
Она, Люба, виновата, что жизнь сына покатилась под откос. Это её ошибка, а ошибки надо вовремя исправлять.
«Теперь все счастливы!.. В матери годишься…» — звучали слова сына в голове у Дмитриевны как справедливый упрёк в её адрес.
Ну и наворотила Люба дел, только ей и под силу исправить содеянное.
Надя ведь ни слышать, ни видеть Игоря больше не желает. Хорошо же мамка постаралась.
Обидела Надежду, загнула конечно: «в матери годится» — с разницей в восемь лет. Перегнула палку, переборщила — не то слово.
Можно ли простить такое хамство с её стороны? Захочет ли Надя с ней разговаривать?
Плакала Дмитриевна испытав укол совести, искренне раскаиваясь в своём поведении.
— Игорь, куда вы едете? А поняла! Хорошо, привозите девчонок…
Конечно-конечно посидим, ну как не посмотреть за внучками. Ага… Ага… Поняла. Сейчас Сашеньку отправлю за пюрешками…
