Иван, несмотря на некую рукастость, абсолютно не умел поддерживать порядок — к возвращению родственниц он успевал устроить кавардак, перепачкать посуду, а то и просто пожарить минтай, от запаха которого Алевтина была готова свалиться в обморок.
Вместо желанного отдыха приходилось наводить порядок под неустанное бурчание их родственника:
– Вот вы, молодые, ничего не успеваете. Мы в ваше время и на работу, и на танцы, и в колхозы ездили подшефные. Все могли, все успевали.
А вы — лентяи, поколение Пепси, чтоб его! Вот, мать твоя, Алька, сестрица моя — все у нее болит, все ноет, то спина, то давление. И отец твой из-за этого сбежал.
А все почему? От лени. Встала бы пораньше, кашу на всех сварила, дом прибрала.
После работы на стадион сходила, в выходные — за грибами. Глядишь, и чувствовала бы себя лучше. И выглядела не как квашня, а как молодая, здоровая женщина!
– Дядя, ну зачем ты так. Мама стопки тетрадок таскает, тяжелые, а иногда и парты двигает. А давление скачет — ты посмотри на нынешних школьников. Да они кого угодно из себя выведут.
– Так пусть увольняется и сидит до пенсии, отдыхает, как я. В санатории ездит. А она все вкалывает, все денег хочет побольше заработать. Неправильно вы живете. Ну, ничего, я научу, как надо!
Аля вздыхала и выходила из комнаты. Переспорить дядю Ваню еще никому не удавалось.
А тот все чаще вел себя по-хозяйски — если раньше хоть немного помогал, то теперь умыл, что называется, руки.
За продуктами для всей семьи ходить отказывался принципиально, зато по своей нужде в магазин мог сбегать раза 3-4 за день. Несмотря на запреты сестры и племянницы, вредные продукты в комнату все же протаскивал — Аля потом находила в мусорном ведре пакеты от чипсов.
Слова своего Иван Сергеевич не сдержал, денег со сдачи своей квартиры не давал.
Поначалу родственникам врал, что жильцы с ним не расплатились, но София Сергеевна «по своим каналам» выяснила, что деньги с квартирантов дядя Ваня взял сразу за год и положил их на счет в банке.
Мать и дочь попали в западню — теперь им даже отселить шумного соседа было некуда. Приходилось терпеть конфликтного старика.
***
– Дядя, ты опять чашки и тарелки не помыл, — Аля устало собирала посуду по всему дому. — ну хоть ешь тогда на кухне. Зачем таскаешь по комнатам?
– А это не я, это вы с матерью раскидали и оставили.
– Да нас даже дома не было! Что ты, как маленький, вину на других перекладываешь?
– Да вам вообще волю дай, в грязи бы жили! Вон, на ванной налет — помыла бы, ты же женщина.
Полы под моей кроватью пылью уже обросли. Окна с весны не мыты. Занялась бы хоть в выходные. Самим не противно?
Вот как мы все успевали, а? У моей жены ни пылинки, ни соринки никогда не было. А вы распустехи, не умеете хозяйство вести!
Аля молча вышла за дверь. Слушать претензии пожилого, но вполне еще бодрого и деятельного родственника ей уже надоело.
А вот мама его жалела, просила потерпеть капризы и причуды дяди Вани:
