В машине Алёна молча ждала, пока подруга успокоится.
— Рассказывай, — наконец сказала она.
И Марина рассказала. Всё. От подслушанного разговора до утреннего унижения.
— Вот сволочи, — выдохнула Алёна. — И что ты будешь делать?
— Бороться. У меня есть доказательства. Запись их разговора, свидетельские показания, документы об уходе за бабушкой. Игорь Петрович говорит, шансы хорошие.
— Не знаю. Как можно жить с человеком, который предал? Который за твоей спиной с родной матерью сговорился?
— Я думала, любит. Теперь не знаю. Может, для него я всегда была просто удобным вариантом. Хозяйка, любовница, сиделка для его бабушки.
— Не накручивай себя.
— Алён, его мать назвала меня пустоцветом. А он промолчал. Не заступился. Значит, согласен.
Дома Марина приняла душ, переоделась и села за компьютер. Нужно было написать заявление в суд. Игорь Петрович прислал образец, но хотелось добавить что-то личное.
«Я, Марина Александровна Сомова, проживающая по адресу… прошу признать моё право на половину квартиры, расположенной по адресу…»
Сухие юридические формулировки не передавали той боли, которую она испытывала. Но суду не нужны эмоции. Суду нужны факты.
Вечером вернулся Денис. Мрачный, недовольный.
— Зачем ты уехала? Мама обиделась.
— Марина, что с тобой происходит? Ты стала какая-то… другая.
Она повернулась к нему.
— Денис, а ты помнишь, что говорила твоя бабушка про квартиру?
— Что оставляет её нам. Нам обоим.
— Ну да, говорила что-то такое. Но это же просто слова. Старые люди много чего говорят.
— Просто слова? — Марина встала. — Я год ухаживала за ней. Каждый день, каждую ночь. А ты называешь это «просто словами»?
— Не начинай. Ты делала это не ради квартиры же.
— Конечно, не ради квартиры. Из любви. Из уважения. Но она хотела отблагодарить нас. Нас обоих. А ты с матерью решили по-другому.
— Я всё знаю, Денис. Про договор дарения. Про то, что вы выжидаете три года. Про то, что твоя мать считает меня чужачкой и пустоцветом.
Он молчал. Молчал долго, мучительно. А потом сказал:
— Это мама придумала. Я не хотел, но она настояла.
— И ты согласился. Предал меня ради мамочки.
— Это не предательство! Это… это практичность. Квартира остаётся в семье.
— Я пять лет твоя жена. Разве я не семья?
— Мама говорит! — Марина не выдержала. — А что ты говоришь? Что ты думаешь? Или у тебя своего мнения нет?
— Буду кричать! Потому что ты предатель! Трус, который прячется за мамину юбку!
Денис вскочил, покраснев от гнева.
— Да, я слушаю маму! Потому что она плохого не посоветует! А ты… ты вечно недовольна! Вечно тебе что-то не так!
— Например, дети! Пять лет, а детей нет! Может, мама права, и ты действительно пустоцвет!
Марина отшатнулась, как от удара. Вот оно. Истинное лицо любящего мужа.
— Вон, — тихо сказала она.
— Был наш. Теперь только мой. Убирайся к своей мамочке.
— Ты не можешь меня выгнать!
— Могу и выгоняю. Собирай вещи и проваливай.
Денис смотрел на неё с недоумением, потом с возмущением, потом со страхом. Он понял, что она не шутит.
