— Она привыкнет? — Лена схватилась за голову. — Максим, ты что, её не знаешь? Твоя мать никогда и ни к чему не привыкает. Это все вокруг должны подстраиваться под неё. Помнишь, как она приезжала на месяц, когда родился Мишка? Она требовала, чтобы я готовила отдельно для неё, потому что мне нельзя было острое и жирное из-за кормления. И что? Я таскалась по кухне с грудным ребёнком на руках, варила ей особенные борщи! Воспоминания нахлынули с такой силой, что Лена почувствовала, как к горлу подкатывает знакомый ком. Те четыре недели превратились в настоящий ад. Свекровь критиковала буквально всё: как Лена держит ребёнка, как часто его кормит, почему не пеленает туго, зачем так много разговаривает с новорождённым.
— Мам всегда беспокоилась за внука. Это нормально.
— Беспокоилась? Она говорила, что я испорчу ребёнка излишней лаской! Запрещала брать его на руки, когда он плакал. Говорила, что он манипулирует мной. Новорождённый манипулирует! Ты представляешь?
Максим молчал. Он помнил те споры, но тогда ему казалось, что женщины просто не могут поделить ребёнка. Мужские дела — работа, обеспечение семьи — казались ему важнее этих «кухонных» конфликтов.
— И ещё, — продолжала Лена, чувствуя, что прорвало плотину, — она требовала, чтобы я вставала в шесть утра и готовила ей завтрак. После бессонной ночи с младенцем! А когда я попросила её хотя бы иногда посидеть с Мишкой, чтобы я могла поспать днём, она заявила, что не няня, а бабушка, и её дело — только любить внука, а не ухаживать за ним.
— Лена, хватит ворошить прошлое. Тогда ты была уставшая после родов, нервная. Сейчас другая ситуация.
— Другая? — Лена схватила со стола салфетку и начала её рвать на мелкие кусочки. — Максим, твоя мать ни капельки не изменилась. Две недели назад она приехала на выходные и устроила скандал из-за того, что я купила Мишке игрушечный пистолет. Сказала, что я развиваю в нём агрессию. А потом час читала лекцию о правильном воспитании мальчиков.
— Ну и что тут страшного? Она опытная, вырастила троих детей.
— Опытная? — Лена швырнула остатки салфетки на стол. — Максим, посмотри на своих братьев! Старший до сих пор живёт с ней и в сорок лет не может без её разрешения носки купить. Младший сбежал в другой город и звонит раз в год. А ты… ты до сих пор боишься ей перечить.
Это задело. Максим почувствовал, как лицо начинает гореть от обиды и злости.
— Я не боюсь! Я просто уважаю мать. В отличие от тебя, которая видит в ней только врага.
— Врага? — Лена присела на край стула, подавшись вперёд. — Я не считаю её врагом. Но она считает врагом меня. С самого первого дня нашего знакомства.
— Придумываю? Хочешь, напомню? Когда ты привёл меня знакомиться, первое, что она мне сказала: «А, это та самая Лена, которая отбила моего сына у нормальной девочки». Это про Свету, с которой ты встречался до меня. Помнишь?
Максим помнил. Тогда ему показалось, что мама просто пошутила неудачно. Он объяснил это Лене, и она не стала развивать тему. Но сейчас это воспоминание больно кольнуло.
