Он отключился и долго сидел в темнеющей кухне, понимая, что впервые в жизни должен сделать по-настоящему взрослый выбор.
На следующий день Лена проснулась рано. Максим спал, раскинувшись на всю кровать. Она тихо собрала сумку, разбудила Мишку и негромко объяснила ему, что они едут к дедушке с бабушкой на несколько дней.
— Папа останется дома. У него дела.
Мишка кивнул. В четыре года многое кажется нормальным, если взрослые говорят спокойно.
Максим проснулся от звука закрывающейся входной двери. Он выбежал на лестничную площадку, но лифт уже поехал вниз.
Вечером того же дня он позвонил матери.
— Мам, я всё обдумал. Переезжать к нам не стоит. Давай лучше поищем тебе квартиру поближе к нам.
В трубке повисла долгая пауза.
— Максим, я правильно поняла? Ты выбираешь эту стерву вместо родной матери?
— Мам, не называй мою жену стервой. И я не выбираю. Я просто думаю, что так будет лучше для всех.
— Лучше для кого? Для неё? Максим, она тебя приручила, сделала подкаблучником! Раньше ты меня хотя бы слушал!
— Мам, хватит. Решение принято.
— Тогда не жди от меня больше ничего. Раз у тебя есть новая семья, старая тебе не нужна.
Максим слушал длинные гудки и понимал, что впервые в жизни поставил границы. Было страшно и больно, но он чувствовал себя… свободным.
Лена вернулась через неделю. Максим встретил её у подъезда.
— Мама остаётся в своей квартире, — сказал он без предисловий. — Мы поможем ей с ремонтом и будем чаще навещать.
Лена кивнула и прошла мимо него в подъезд. На лице не отразилось ни облегчения, ни радости.
— Лен, мы же теперь будем жить как раньше?
Она остановилась и посмотрела на него.
— Максим, мы будем жить. Но не как раньше. Мне нужно время понять, можно ли доверять человеку, который готов был разрушить семью ради мамочки.
Максим понял, что победа далась ему дорого. Но другого пути не было.
