На улице Антон остановился.
— Она специально это делает. Сдаёт комнаты, чтобы нас наказать.
— Возможно, — согласилась Светлана. — Но знаешь что? Это её выбор. Мы не можем жить так, как хочет она.
— Но она же моя мать!
— И что? Это не значит, что она может контролировать нашу жизнь! — Светлана остановилась. — Антон, я понимаю, тебе больно. Но мы не сделали ничего плохого. Мы просто защищали свои границы.
— Знаю, — вздохнул он. — Просто… я не думал, что она способна на такое.
Следующий месяц прошёл в странной атмосфере. Галина Павловна изредка звонила сыну, но разговоры были короткими и формальными. Она рассказывала о своих жильцах, о том, как хорошо ей живётся, как она занята.
— Вчера с Людмилой в театр ходили. Прекрасный спектакль! — говорила она. — А на выходных Сергей Петрович — это мой второй жилец — обещал свозить на дачу. У него там яблоки поспели.
Антон слушал и мрачнел. Он прекрасно понимал, что мать пытается вызвать ревность, показать, что прекрасно обходится без них. И, к его стыду, это работало.
— Может, позвать её в гости? — предложил он однажды.
— Зови, — пожала плечами Светлана. — Но только с условием — никаких попыток командовать.
Антон позвонил матери.
— Мам, приезжай к нам на ужин в субботу.
— Ой, не могу, — тут же ответила Галина Павловна. — У Людмилы день рождения, мы отмечать собираемся.
— В воскресенье к Сергею Петровичу внуки приезжают. Обещала пирогов напечь.
— Мам, ты специально отказываешься?
— Что ты, сынок! — в голосе Галины Павловны появились невинные нотки. — Просто я теперь очень занятой человек. Новая жизнь, новые друзья…
Антон повесил трубку и мрачно уставился в стену.
— Она нас наказывает.
— Пусть, — философски заметила Светлана. — Это её право.
Но через неделю ситуация неожиданно изменилась. Позвонила встревоженная Людмила.
— Антон? Это вы? Тут такое дело… Галина Павловна в больнице.
— Что?! — Антон вскочил. — Что случилось?
— Упала с лестницы. Нога сломана. Мы с Сергеем Петровичем скорую вызвали.
Антон с Светланой немедленно поехали в больницу. Галина Павловна лежала в палате с загипсованной ногой. Увидев их, она отвернулась к стене.
— Мам, как ты? — Антон бросился к кровати.
— Жива, как видишь, — буркнула Галина Павловна.
— Перелом. Месяц в гипсе минимум, — неохотно ответила она.
— Мам, ты поедешь к нам, — решительно сказал Антон. — Нечего тебе одной дома с ногой в гипсе.
— Я не одна. У меня жильцы, — упрямо возразила Галина Павловна.
— Которые целый день на работе, — вмешалась Светлана. — Галина Павловна, не упрямьтесь. Вам нужен уход.
Галина Павловна молчала. Потом неожиданно расплакалась.
— Я старая дура! Хотела вам доказать, что могу без вас обойтись. А теперь вот…
— Мам, перестань, — Антон обнял её. — Мы заберём тебя домой.
— Я не против, — искренне сказала Светлана. — Только давайте договоримся — никаких перестановок, никаких замен замков, никаких нравоучений.
Галина Павловна кивнула, утирая слёзы.
— Обещаю. Буду тише воды, ниже травы.
