Мира присела. Вспомнила про бульон, начала торопливо доставать термос.
— Убери, не буду, — сказала Алла, не спуская с Миры тревожного взгляда.
— Я поставлю на тумбочку. Свежий, только что сварила. Может, потом поешь.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Мира, не зная, о чём можно спрашивать, чтобы не обидеть.
— Для последней стадии вполне.
— Поздно. Не будем тратить время. Моих сил надолго не хватит. Я хотела сказать тебе…
— Не перебивай, — оборвала её Алла и закашлялась.
— Всегда тебе завидовала, — сказала она, отдышавшись после натужного кашля. — Квартира, муж хороший, дочка, родители живы. Даже когда ты от усталости сидя засыпала, завидовала тебе, — Алла замолчала.
— Столько мужиков было, денег, а счастлива не была ни минуты. Хотя нет, была. Помнишь, ты с дочкой в больницу попала?
— Конечно. Ты мне тогда одежду принесла, — Мира улыбнулась.
— Думала, унесу свой секрет в могилу… А сейчас так страшно стало… Ты в больнице лежала, а я с Павлом… осталась. — Голос Аллы становился всё тише, она часто прерывалась, борясь с одышкой, выглядела еле живой.
Мира и тогда всё поняла, только не хотела сама себе признаваться. Кому от этого было бы лучше? Да и наладилось у них с Павлом тогда быстро.
— Я ведь так завидовала тебе, что решила… прикоснуться к твоему счастью… хоть чуточку… Соблазнила Павла… Стоило мне только захотеть, бросил бы он тебя… Уверена. — Алла прикрыла глаза.
— Всегда помнила те наши с ним несколько дней, — заговорила она через несколько минут. — Мне их надолго хватило…
— Почему сейчас сказала? — Мира смотрела в окно, не могла видеть тревожные, жаждущие прощения глаза.
— Я умираю. — Алла легонько дотронулась до руки Миры, словно бабочка села.
Мира отдёрнула руку, вскочила с кровати так резко, что легкое тело Аллы подпрыгнуло на распрямившихся пружинах.
— Прости, — прохрипела Алла.
Мира, не оглядываясь, выбежала из палаты.
— Напоследок решила отравить мне жизнь. Прощения она хочет. Даже сейчас завидует, умирает и завидует. Я буду жить, у меня есть муж, скоро будут внуки, а к ней и прийти некому. Скольким женщинам она испортила жизнь, путаясь с их мужьями, отбирая у семьи и детей деньги?
Раньше бы простила, а сейчас не могу. Не для своего спасения она рассказала, а чтобы мою жизнь разрушить напоследок… — Мира, задыхаясь, бежала по улице, не замечая слёз и того, что говорит вслух.
— Надеется, что устрою Павлу скандал. Поссорить нас решила. Всё рассчитала… — Мира остановилась, осмотрелась по сторонам и побрела дальше уже медленно, словно к ногам привязали гири.
Она увидела скамейку и опустилась на неё.
— Да что я, в самом деле? Она же умирает. Я ещё тогда догадалась обо всём, почувствовала. Молчала, потому что боялась одной остаться с дочкой на руках. Ты уехала, а я осталась. Прощу или нет, ты уже наказана. Умирать в таком возрасте страшно. Господи, что же я… — Мира вскочила со скамейки, снова села.
