Потом решительно встала и пошла прочь. У ворот больницы стояла часовенка. Мира зашла, купила свечки, написала записочку о здравии тяжелоболящей Аллы.
— Как раз восьмого апреля будет день памяти святой мученицы Аллы Готфской, — улыбнулась ей женщина за свечным ящиком. — Родственница ваша? Сорокоуст закажите. Господь милостив, все наши грехи прощает… Домой Мира шла медленно, буря внутри улеглась.
Когда вернулся Павел, она накормила его и сказала, что была у Аллы в больнице.
— У какой? — спросил муж.
— Помнишь, приезжала к нам, когда я в больницу с Настей попала? Она умирает. Позвонила, просила прийти, я ей бульон отнесла.
Ей показалось или Павел действительно напрягся? Смотрел на неё внимательно, ожидая продолжения, вопросов.
— Ну, а ты как? Забор поставили? — перевела разговор Мира, убирая со стола посуду.
Павел шумно выдохнул и стал рассказывать.
— Слушай, а может, купим небольшой домик за городом? Посадишь цветы перед окнами, клубнику будем выращивать, по ночам соловьёв слушать… Внуков брать на лето будем. Собаку заведём. Грибы будем собирать в лесу, на рыбалку ходить… — мечтательно говорил Павел, лежа ночью рядом с Мирой.
— А что? Прекрасная идея, — сказала Мира, улыбнувшись
Она чувствовала себя легко и спокойно.
«Зачем ворошить прошлое? Столько лет прошло. Мы с мужем одно целое. А у кого не было ошибок? Не ушёл же, не бросил меня с ребёнком. А мог бы. Мог бы? Наверное. Что ж, не увела мужа, и на том спасибо…» — думала, засыпая Мира, прижавшись к тёплому боку Павла.
Через два дня ей позвонили из больницы и сообщили, что Алла умерла.
— Вы родственница? Хоронить вы будете? — спросили в трубке.
«Нет!» — хотела крикнуть Мира, но промолчала.
Она поехала в больницу, заказала всё, что нужно для похорон. Одна стояла у могилы. Потом, должен же кто-то проводить Аллу в последний путь по-человечески.
«Бог велит прощать, — вспомнила она слова женщины из часовни при больнице. — Не простишь — себе навредишь…»
«Алка завидовала мне, может, не мне одной. И что с ней стало? Я, может, в сто раз хуже была бы, если бы без родителей росла, с бабкой-самогонщицей…» — думала над могилой Мира.
«…Обида тоже душу выжигает, тоску и болезни притягивает…»
— Вот и всё. Я простила, а с Богом сама разбирайся, — сказала Мира, бросая в могилу горсть земли.
Она шла с кладбища, вдыхая весенний апрельский воздух. На деревьях набухли почки, вдоль дорожек пробивалась молодая трава. «Скоро придёт с работы Павел, нужно успеть приготовить ужин…» Мира увидела подъехавшее к воротам кладбища такси и поспешила к нему…
«Простить — это не значит забыть! Хотя иногда я ловлю себя на мысли, спрашиваю себя: „Я забываю?“ Я забываю, да. Но я — помню! Конечно, все помню!»
Мария Метлицкая «После измены»
