Она поймала его руку, прижалась к ладони губами.
Арсений вырвал свою руку, отступил назад. Катя подалась за ним, словно за магнитом. Не оглядываясь, он подошёл к проводнице, показал ей свой билет. Только поднявшись в вагон, Арсений помахал Кате рукой, виновато улыбнулся.
— Я буду тебя ждать! — рыдая, крикнула Катя.
Она шла домой, не разбирая дороги. Слёзы замерзали на ресницах, склеивали их. Катя ничего не видела, натыкалась на людей.
Дома мама заметила покрасневшие глаза дочери, обняла её. Так они и сидели, пока с работы не пришёл отец.
— Катерина Павловна, звонили из приёмного, там пациента привезли с инфарктом, — в ординаторскую заглянула медсестра.
Катерина отложила ручку, поправила на голове шапочку и вышла из кабинета.
На каталке в приёмном отделении лежал бледный мужчина.
— Мужчина, сорока девяти лет, обширный инфаркт… — докладывал врач скорой помощи.
— Оформлять? — спросила медсестра Катю.
— Потом. Зовите санитаров, пусть поднимают в кардиологию.
-Но… — начала медсестра.
— Я знаю его, всё потом.
— Ну, если он ваш … — медсестра покачала головой.
Он постарел, седины в волосах прибавилось. Но это был Арсений. Он пытался что-то сказать.
— Молчите, уже скоро, — остановила его Катя.
Когда Арсения уложили в палату интенсивной терапии, подключили приборы и монитор, поставили капельницу, Катя вышла в коридор, сняла маску и позвонила отцу. Отец приехал рано утром, когда её дежурство подходило к концу.
— Только две минуты, — предупредила Катя, — пока начальства нет.
— Привет, бродяга, — поздоровался отец, войдя в палату интенсивной терапии.
— Кто тебе сообщил, что я здесь? — прошептал Арсений.
— Катя. — Отец посмотрел на дочь. — Разве ты не узнал её?
— Катя? — Арсений перевёл глаза на доктора.
Катя опустила маску. В глазах Арсения мелькнула радость, узнавание и напряжённое удивление.
— А я всё думал, откуда знаю голос… Ты всё-таки стала врачом. Вот, оказывается, кто мой ангел-спаситель. — Морщинки в уголках глаз Арсения стали глубже и отчётливее.
Катя первая отвела взгляд.
— Пап, пора, потом… — она увела отца из палаты.
— С ним всё будет хорошо? Он будет жить? — спросил отец в коридоре.
— Конечно, если не будет волноваться и нагружать себя физически.
Перед уходом Катя ещё раз зашла к Арсению. Она уже не была той робкой семнадцатилетней девочкой, влюблённой в друга своего отца. Но и сейчас почувствовала щемящую боль в сердце, глядя на Арсения.
— Я приехал, как и обещал, — сказал он.
— Через десять лет. Я ждала тебя, как и обещала, — в тон ему ответила Катя.
Она торопливо шла домой и улыбалась. Как и тогда снег скрипел под её ногами. Солнце пыталось прорвать сплошную серую пелену облаков. «Милый, хороший, наконец-то я снова вижу тебя», — повторяла Катя про себя.
— Я хотел поговорить с тобой, — сказал отец дома. — Я всё понимаю, но не ломай себе жизнь. Он мне ровесник, Катя… Ты красивая, умная…
— Не надо, пап. Не бойся за меня. Ничего не будет. Он не любит меня. А без любви я не могу…
На следующий день Катя зашла в палату к Арсению.
