К матери она ездила первое время, привозила продукты. Мать продуктам радовалась, но на стол их не выставляла, боялась, что Лида сама и съест их.
Восемь лет назад мать сгорела вместе с домом. Лида ездила на похороны. На кладбище у могилы она стояла одна. Двое мужчин легко несли гроб. Соседи рассказывали, что взяла мать на постой квартиранта приезжего. Случайно или нет, но через месяц дом ночью загорелся, вспыхну как факел. Лето стояло сухое и жаркое. Полиция нашла только обгоревшее тело матери.
Лида не очень сильно переживала. Не видела от матери любви и заботы, давно привыкла жить самостоятельно. На могилу не ездила. У неё после похорон осталось ощущение, что в гробу вместо матери была пыль, слишком лёгкий он был.
Так и жила Лидия одна. Не жаловала удачливых женщин. Терпеть не могла таких вот куриц, как медлительная сонная девица с открытым ртом и нарощенными ногтями. Всё у них в шоколаде, даже мужья есть. И за что только мужики любят их?
Скоро сорок. Лидия стала сильно краситься, румянить щёки, пытаясь за макияжем скрыть появившиеся морщины и увядающую кожу лица.
Она часто думала, что если бы не тот аборт, у неё могла быть именно такая светленькая голубоглазая дочка, как у той женщины с палочкой. Она бы её любила со всей силой нерастраченной нежности и любви, наряжала бы, заплетала в косы пушистые банты, ходила бы на утренники в садик и гордилась своей красавицей…
Через несколько дней Лида снова увидела в магазине женщину. В этот раз она положила на ленту у кассы не молоко и макароны, а колбасу, курицу, сыр…
— Здравствуйте, — поздоровалась Лида. — У вас праздник намечается?
— Да какой праздник. Сорок дней дочери завтра. Соседи, может, зайдут помянуть, надо стол собрать. Набрала вот, а как донесу, не знаю.
Лида пробила продукты, отдала сдачу.
— Вы подождите, не уходите, я сейчас.
Она позвала другого кассира, подменить её. Через пять минут вышла к женщине в пальто и с объёмной сумкой в руках.
— Пойдёмте. Я провожу вас.
— Да что вы? Мне так неудобно… Я тут недалеко живу… — приговаривала женщина, стараясь не отстать от Лиды, когда та взяла без разговоров у неё пакет с продуктами и пошла к выходу.
Галина Николаевна, так представилась женщина, смущённо что-то рассказывала всю дорогу. Лида слушала её вполуха, думала о своём. Когда дома она выложила из своей сумки фрукты, конфеты, бутылочку вина, нарезку мяса и красной рыбы, женщина замахала руками, отказываясь брать.
— Не надо, что вы? Мне нечем с вами расплатиться.
— Я денег с вас не возьму, — успокоила Галину Николаевну Лидия.
— А вы приходите завтра на сорок дней. Мы утром с Наточкой на кладбище поедем, а к часу соседи подойдут, помянем мою Анечку. Придёте? — с надеждой спросила растерянная женщина.
— Приду. — Лидия улыбнулась. — А отец у девочки есть?
— Есть, конечно. Как не быть? Только он ушёл сразу, как Анечка заболела. У него уже другая семья, вроде сын недавно родился. На похороны звать его не стала.
— То есть, девочка будет жить с вами? — уточнила Лидия.
